Читать книгу - "Долгая дорога к миру. Хроники гражданской войны - Ростислав Владимирович Ищенко"

Сталкиваясь с необходимостью вести затяжную кампанию, политики (по крайней мере часть политической элиты) предпочитают непросчитываемым рискам заключение компромиссного мира, без достижения заявленных заранее решительных целей. Так было у американцев в Афганистане и Ираке. С аналогичной попыткой мы недавно сталкивались во время российской спецоперации.

Однако наши главные враги (США и ЕС), задействовав против России санкционное оружие в расчёте на экономический блицкриг, обнаружили, что быстрая экономическая победа невозможна – российская экономика устояла, а в среднесрочной перспективе (2–4 года) их санкции уничтожают их собственную экономику. В результате появились заявления о необходимости победы над Россией на поле боя.

Но для этого Украины мало. Украина может затянуть конфликт наполгода, максимум на год, но держаться дольше её ресурсная база не позволяет. То есть время, в течение которого Украина может продержаться, Запад должен потратить на расширение театра военных действий и подключение новых членов антироссийской коалиции, готовых выставить полевые армии. Это нетривиальная задача, но, при наличии достаточного времени, решаемая.

Соответственно, России необходимо либо снизить активность Запада, чтобы дождаться обвала его экономики, после чего он не сможет вести против Москвы активную гибридную войну. Либо минимизировать сроки боевых действий на Украине, чтобы лишить Запад повода и возможности расширить конфликт.

Последнее возможно либо при помощи компромиссного мира, который мало того, что не будет воспринят российским обществом – Запад не даст Украине его заключить. Либо при помощи интенсификации боевых действий, что входит впротиворечие с основами тактики контрактной армии, но достижимо, если привлечь под знамёна большое количество отслуживших, но всё ещё романтизирующих войну бывших контрактников (в том числе имеющих опыт работы в ЧВК) среднего (35–45 лет) возраста.

При этом надопонимать, что они предъявят более высокие требования к обеспечению и денежному содержанию. Но самое главное, что это далеко не неисчерпаемый, как при обычной мобилизации призывной армии, источник бесконечных резервов. Разово можно привлечь и несколько десятков тысяч, и даже, наверное, пару сотен тысяч человек. Но на этом основной поток закончится. То есть, все проблемы текущих операций придётся решать, исходя из конечности и ограниченности имеющихся в наличии сил и отсутствии подготовленного и обученного резерва для продолжения высокоинтенсивных операций за пределами осени текущего года.

Итак, мы вновь возвращаемся к противоречию, заключающемуся в необходимости строгой экономии наличного ресурса, с одной стороны и ускорения слома украинского сопротивления, с другой. Часть нашего общества, инстинктивно чувствуя наличие данного противоречия, предлагает радикальный выход в виде обещанных «ударов по штабам», причём требует бить прямо по Вашингтону и Лондону.

Этот вариант можно было бы рассмотреть, как рабочий, но общество морально не готово к возможным издержкам. Те же люди, которые требуют нанести массированный ядерный удар по США, как только слышат термин «ядерная война» и «ответный удар», в лучших украинских традициях начинают кричать «а нас за що!» и «как вы смете даже думать о ядерной войне!»

Такая реакция подтверждает, что, несмотря на все проблемы последних лет, мы всё-таки один народ. Но это значит и то, что возможность резкого повышения ставок, в том числе уничтожения конвоев с оружием для киевского режима на территориях западных стран, для нас на данном этапе исчерпана. Народ, привыкший видеть войну по телевизору, не готов к возможным последствиям таких решений у себя за окном.

Следовательно, ценность оперативной, эффективной и успешной операции против украинской группировки в Донбассе многократно повышается. По сути, там сейчас начинается генеральное сражение, от которого зависит не судьба «спецоперации» со всеми её «этапами», а судьба войны России с Западом за своё существование.

Почему американская империя и украинская провинция идут против логики развития человечества

26.04.2022

В России все, с кем ни поговоришь, от мала до велика и от последнего маргинала до первейших руководителей знают, что «информационную войну мы проиграли». Даже некоторые руководители успешных, выигрывающих информационную войну средств массовой информации так думают.

При этом отказ США от глобализированной сети Интернет (попытка разрезать её на контролируемые соответствующими властями национальные или блоковые сегменты) и прочие меры по закрытию своего информационного пространства, предпринимаемые коллективным Западом, свидетельствуют, что информационную войну мы выиграли. Об этом же, кстати, свидетельствует и 70–80 % поддержка российским обществом операции на Украине. Общество, пожалуй, даже более уверено в верности избранного курса и в окончательной победе, чем власть.

Пока США и коллективный Запад были уверены, что выигрывают информационную войну, они и СССР, и России, и Китаю, и всем прочим навязывали информационную открытость. Китай, например, десятилетиями критиковали за жёсткий контроль над собственным сегментом интернета. Правила изменились, вернее, были в одностороннем порядке отменены США, лишь после того, как Россия, работая в рамках этих правил, не просто отстояла от западных посягательств собственное информационное пространство, но и начала успешное наступление на суверенную информационную территорию Запада. Только когда возникла реальная опасность водружения российских информационных штандартов на бастионах западной медиацитадели, США начали панически закрывать свой информационный рынок, пытаясь совершить невозможное – разорвать единую информационную сеть глобализированного мира.

Трезвая оценка ситуации необходима в любой войне, в том числе в информационной. Переоценка противника так же опасна, как его недооценка. Самое же страшное – неверная оценка реальных слабостей и сильных сторон врага. Считая его слабость силой, мы не туда и не в тех количествах будем направлять наши ресурсы. В результате для победы их потребуется затратить значительно больше, чем реально необходимо.

В качестве классического примера нашего «поражения» в информационной войне обычно приводят Украину. Пример действительно достойный. Самая русская после России республика СССР, которую ещё в 1991 году называли «заповедником застоя», настолько непопулярны были в ней новомодные «прогрессивные» национальные движения, верная центру даже больше, чем Москва, вначале за какие-то считанные месяцы на сто процентов поменяла своё отношение к перспективе сохранения СССР, а затем начала с ускорением скатываться в махровую бандеровщину.

Уже в 2004 году во время первого майдана «оранжевые» (сторонники Ющенко) утверждали, что Кучму на Банковой охраняет «российский спецназ», ибо истинно украинские правоохранители не готовы стрелять в свой народ. То есть уже тогда шедшие к власти под европейскими лозунгами радикальные националисты не просто видели в России врага, но готовы были массово плодить фэйки, подтверждающие эту «враждебность». От единонародного братства до готовности воевать за «национальную независимость» прошло 10–12 лет.

Такой резкий разворот объясняют эффективностью западной пропаганды, использовавшей-де новые технологии, которыми мы не владеем. Я уже устал писать, что западный гуру «цветных революций» Джин Шарп – жалкий эпигон Владимира Ленина, превративший глубоко проработанную методику совершения на-пустом месте государственного переворота, отработанную Лениным в его работах 1917 года, в обычный комикс, адаптированный для восприятия на априори невысоком интеллектуальном уровне среднего американца. Поскольку же у нас Ленина изучали все, кому