Читать книгу - "49 ночей в салоне «Камелия» - Сури Ко"

показалось, будто невидимые люди перешептываются, будто кто-то исподтишка смотрит на него, тычет пальцем, сжимая в руке конверт с деньгами. Чхансу направился на крышу. Он взглянул вниз. Никогда в жизни он не стоял так высоко и не смотрел вниз с такой высоты.

Сумерки сгущались, и в черно-синей глубине, похожей на морскую бездну, гудел лишь ветер. Телефон продолжал вибрировать. Ходжун не прекращал звонить. Чхансу было стыдно. Каким отцом он останется в памяти сына? Если в жизни печаль пожирает все хорошее, а несправедливость съедает даже саму печаль, что тогда остается?

20:20. Пропущенный вызов: «Сын». Чхансу смял конверт в кулаке.

«Я слишком долго живу? Время тянулось, как пустая оболочка, гулкая и бесконечная. Жизнь казалась настолько несправедливой, что становилась пустой. Мне, Ку Чхансу… Как мне теперь жить дальше? Нет. Так нельзя».

Ку Чхансу, всю жизнь крепко стоявший на ногах, стиснув зубы, впервые со слезами сделал шаг.

Глава 6

Утешение

Зазвучала «Песня расставания». Снежной ночью в салоне «Камелия» друг напротив друга сидели Чжи Вону и Чжу Хондо.

– Говорят, Шопен особенно дорожил этой мелодией, так как считал ее прекраснейшей из всех, что написал. На самом деле эта музыка родилась после расставания с первой любовью. Женщина, которую он любил, пела сопрано. Перед отъездом из родной страны они вместе вышли на прощальную сцену. После концерта она сняла с волос красную ленту и отдала ее Шопену. Это стало их последней встречей.

– Значит, любовь была безответной? – тихо спросил Вону.

– Так долго думали. Шопен ведь был человеком тонким, замкнутым… Но это оказалось не так. Позже в дневнике той женщины нашли записи о ее любви к нему. В двадцать лет Шопен покинул родину, а умер в тридцать девять на чужбине. Среди его вещей нашли ту самую красную ленту: он хранил подарок от первой любви всю жизнь.

– Печальная история.

– Говорят, первая любовь никогда не бывает взаимной… – Хондо ненадолго замолчала. – Вону, а мы с тобой… когда-нибудь тоже расстанемся?

– Нет.

– Откуда такая уверенность?

– Даже если расстанемся, мы обязательно снова встретимся. Где бы ни были и какими бы ни стали, мы обязательно найдем друг друга. Пусть это будет и не красная лента Шопена…

Вону достал что-то из кармана – это был красный шарф. Он бережно накинул его на плечи Хондо.

– Пусть будет тепло. Я хочу, чтобы тебе никогда не было холодно.

Утонув в шарфе, девушка покраснела.

– И я… я тоже хотела тебе кое-что подарить…

Она положила ему на ладонь холодный тяжелый круглый предмет. Вону раскрыл руку – карманные часы.

– Я буду с тобой во всем времени.

Вону улыбнулся и взял Хондо за руку. Она игриво пощекотала его ладонь, затем стала перебирать пальцы один за другим и сказала:

– Как странно… Человеческая рука тонкая и красивая, у каждого свои линии, она движется мягко. За всю жизнь только однажды бывает так, что две руки встречаются и совпадают идеально. И тогда становится тепло. Вону… если вдруг мы все-таки расстанемся…

– Я тебя найду, – сказал он.

– Я к тебе приду, – отозвалась Хондо.

Чжи Вону и Чжу Хондо сжали друг другу руки. Девушка прошептала:

– Прощание – это всего лишь ожидание новой встречи. Я добавлю к «Песне расставания» слова о любви.

Зазвучала «Песня расставания». Прощание кружило рядом с ними, как прекрасная мелодия о будущем, которое никогда не наступит. Расставание, печаль, боль, время, смерть – все это было им неведомо. Влюбленные счастливо улыбались, ничего не зная о том, что произойдет. Стекло, в котором они отражались, было до невозможности прозрачным. Хотелось не тревожить застоявшуюся память хотя бы мгновение. Когда сознание стало медленно отдаляться, а воспоминания – превращаться в сон, прозвучал чей-то голос: «Встретимся в салоне „Камелия“».

* * *

Ф-фух. Дыхание вернулось. Теплая волна разлилась от груди, и Чжина открыла глаза. Тьма. Но она держала чью-то руку. Эта рука была единственным источником тепла. Когда ее глаза привыкли к темноте, они обратились к этому теплу, различив контур ладони, – рука Вону. В сжатых пальцах ощущалась пульсация.

Рука к руке, пульс к пульсу, дыхание смешалось с дыханием, и подул тихий ветер. По стеклу у окна скользнула тень Бари. Внутрь комнаты просочился голубоватый свет, и взгляды один за другим вспыхнули, словно огонь.

– Все ли в порядке?

Сунджа зажгла свечу. Они вернулись в салон «Камелия» и в свете свечи увидели друг друга: Ё Сунджа и Пак Покхи, Ю Ису и Ан Чжихо, Ма Дуёль и Ку Чхансу, Соль Чжина и…

Тук. На левом плече Чжина почувствовала непонятную тяжесть, которая тут же исчезла, как песок, ускользающий из сжатой ладони. Почувствовав недоброе, девушка резко обернулась. Тепло кожи, пульс, дыхание – все исчезло в одно мгновение. Чжина сжала пустую ладонь.

– Это невозможно… Вону… Он был здесь только что… Мы держались за руки, и он исчез.

– Он лишь ненадолго ушел, – тихо сказала Сунджа.

– Что значит «ушел»? Почему? Куда?

Хозяйка салона молчала, глядя на встревоженные лица.

– Ваша смерть была случайностью… или выбором?

Взгляды дрожали, как пламя свечи. Никто не ответил.

– Получается, догадка библиотекаря Вону оказалась верной. Вот почему вы пришли с красной луной… Вы сами выбрали смерть. И теперь на границе между жизнью и смертью вы медленно исчезаете.

Голос Сунджи слегка, почти незаметно дрогнул. Лицо Дуёля исказилось от боли. Ису обвела собравшихся растерянным взглядом.

– Даже правду следует произносить вполголоса. Но есть истина, о которой вы не знали, и я должна открыть ее. Вероятно, именно поэтому мы вновь встретились в салоне «Камелия». Я, Чжи Вону, Ма Дуёль и Ю Ису – при жизни мы спасли вас. В те мгновения вашей жизни, которые вы не помните, мы уже встречались. Мы отчаянно молились, чтобы вы выжили, чтобы продолжили жить. Но судьба оказалась безжалостной. Как же вам было тяжело… Что нам оставалось делать?.. Ваши жизни, словно тьма, словно тишина, медленно погружались в небытие. – Помолчав, Сунджа снова заговорила: – Но даже на границе между мирами еще можно вернуть вас к жизни, если такова будет наша воля…

– Значит, они еще не умерли? – тихо спросила Ису.

– Я их спасу, – выкрикнул Дуёль. – Любой ценой!

Колеблющееся пламя свечи вспыхнуло ярче. Книга жизни излучала слабый свет, будто вот-вот исчезнет, но все еще сопротивляется тьме. Человек, прочитавший эти жизни и молчаливо хранивший их тайны, человек с сердцем, умеющим внимать, стоял рядом.

– Так вот почему Вону ушел… – прошептала Чжина.

– Прошу вас, Чжина, – Сунджа сжала ее руку, – прочтите книгу Чжи Вону.

Из кольца мадам лился приятный желтый свет. В этот миг Чжина почувствовала у ног тепло: Бари смотрел на нее снизу вверх сияющим взглядом, до боли напоминающим о Вону.

* * *

– Эта картина написана уже после моей смерти? – спросил Вону, глядя на синее полотно на стене.

Это была точечная живопись Ким Хванги[55]: темно-синие точки густо покрывали холст.

– Он завершил ее в