Читать книгу - "49 ночей в салоне «Камелия» - Сури Ко"

утром он усаживал жену с сыном в тележку и открывал лавку. Внутри тоже все переделал: устроил место для своей семьи, включил электрический коврик для тепла. В тесной лавке они сидели втроем, прижавшись друг к другу. Когда Чхансу чистил обувь и оборачивался, жена и ребенок улыбались ему, как пассажиры в машине, отправившиеся на прогулку.

Когда они отдыхали, сидя у стены спина к спине, жена щебетала, как маленькая птичка:

– Милый, по телевизору твоя любимая передача.

– Милый, по радио твоя любимая песня.

– Милый, может, потом съедим что-нибудь вкусное?

– Милый, после обеда пройдемся по району?

– Милый, купим красивый цветочный горшок и поставим снаружи?

Если клиенты спрашивали Чхансу: «Кто это?» – жена улыбалась и отвечала из глубины мастерской:

– Малыш.

Для молчаливого и резкого Чхансу жена и сын были дроздами, внезапно слетевшимися к нему: с ними он становился спокойным и надежным. В хорошие дни, когда и погода, и настроение были светлыми, Чхансу закрывал лавку и выходил на прогулку, толкая тележку. Они гуляли лишь между вокзалом, улицами, переулками и рынком, но каждый день город казался новым.

– Смотри сюда… А теперь сюда…

Жена и сын заливались смехом и повторяли названия. Цветы, птицы, деревья, дорожные знаки, вывески магазинов, всевозможные товары на рынке… Малыш, который учился говорить, называл все по очереди, подражая матери, и тогда весь мир казался заново рожденным, удивительным и красивым.

В такие моменты Чхансу чувствовал, как в груди раздувается что-то мягкое и теплое, словно тесто. Он хранил в сердце нечто хорошее, о чем прежде не смел даже мечтать, и оттого оно будто парило. Его жизнь была насыщенна уже благодаря этому.

Постепенно лавка оказалась окружена цветами. В горшках, которые жена приносила один за другим, цветы цвели по сезонам. Лавка походила то на цветочную повозку, то на крепость, всю в лепестках, и пахла круглый год. Это были хорошие дни. Лучшее время его жизни.

– Ходжун[54].

– Да, папа Ходжуна?

На круглом лице жены, похожем на маленькую картофелину, расцвела улыбка.

– Кофе?

Чхансу кивнул, и она достала большой термос. Добавила в бумажный стакан две ложки кофе, три – сливок, три – сахара, затем теплую воду и размешала. Всего две чашки. Они сидели у края лавки и пили кофе.

Ребенок, уже доросший Чхансу до пояса, спал у них в ногах, свернувшись калачиком. Мужчина накрыл жену и сына пледом. По старому телевизору показывали далекий остров на юге: «Цветок, который побеждает зиму и призывает весну, называется камелией. Он окрашивает одинокий остров в алый. Красный остров как будто обнимает синее море и голубое небо. Корзины деревенских женщин уже переполнены камелиями».

Остров в цвету. Женщины собирали камелии и жарили хвачжон – цветочные блинчики. Рыбаки приносили камбалу и варили суп с полынью.

Жена щебетала:

– Папа Ходжуна, и из камелий лепешки делают… – Камбала на вид совсем как палтус, и ее варят с полынью… – Папа Ходжуна, потом… когда Ходжун женится… давай мы вдвоем туда поедем. Поедем и попробуем цветочные лепешки и суп с камбалой, хорошо?

Чхансу молча кивнул.

Десятки раз в день он звал:

– Ходжун.

– Да, папа Ходжуна.

– Не холодно тебе из-за ветра?.. Пол не холодный?.. Не хочешь есть?.. Не хочешь спать?.. Не больно?.. Ходжун…Ходжун…

А жена улыбалась и отвечала:

– Да, папа Ходжуна. Все хорошо.

Когда день подходил к концу, они, попивая сладкий кофе, смотрели телевизор. Потом Чхансу закрывал лавку, усаживал жену в тележку, укутывал пледом – вдруг подует ветер? – и вез ее и маленького сына домой. Поднималась круглая, как рисовая лепешка, луна. Ходжун удивлялся, что она следует за ними, а жена восхищалась:

– Как красиво…

Даже в их крошечном домике в бедном районе, когда они втроем лежали, прижавшись друг к другу, луна будто наблюдала за ними из окна. Чхансу загадывал желание, чтобы ничего не случилось, чтобы они просто жили вот так, втроем, как обычно, чтобы день за днем сын рос и чтобы, когда он повзрослел и женился, они вдвоем с женой поехали на остров, где цветут камелии, и там поели хвачжон и суп с камбалой. Он загадывал эти простые желания, глядя на луну.

Цветы распускались и опадали, сезоны приходили и уходили, время шло. Чем больше вырастал Ходжун, тем меньше становилась жена.

– Ходжун.

– Да, папа.

Сын, круглый, как вареная картофелина, широко улыбался. В его лице ясно проступали черты улыбчивой матери.

– Я делаю домашнее задание.

Чхансу достал из кармана карамель и вложил в руку сына. Лежа на животе, Ходжун жевал конфету и водил карандашом. Мужчина сделал себе кофе: две ложки кофе, три – сливок, три – сахара. Только один стакан. Затем сел у края лавки и машинально позвал:

– Ходжун!

Ответа не было. По телевизору шумел спортивный канал. Отец и сын сидели молча. Тоска по ответу, который больше не раздавался, растворялась в звуках из телевизора и превращалась в привычное одиночество.

Жена, слабая здоровьем, ушла слишком рано. Ходжун слишком рано повзрослел. Чхансу слишком рано состарился. Цветочные туфли, которые жена так и не успела надеть при жизни, он обул ей в последний путь. Сможет ли она там ходить? Смотреть на цветы и море? Пойти куда захочет? Ему было тяжело отпускать ее одну. А вдруг подует ветер? Пойдет снег? Она ведь всегда плохо переносила холод и жару. Он массировал ей ступни до последнего.

– Отправься в хорошее место, Сунэ.

После этого Чхансу еще больше двадцати лет держал лавку. Даже в день свадьбы сына он вернулся и открыл ее. Сидя в одиночестве, он иногда слышал, как внутри него что-то тяжелое, словно каменный якорь, опускается глубоко в сердце. Сердце, когда-то переполненное счастьем, теперь было полно печали. Но он не хотел ни с кем делиться ни хорошим, ни грустным. Хотел собрать все и сохранить, чтобы не рассыпалось. Ведь это тоже было подарком Сунэ.

Время шло. Лавка закрылась. Чхансу еще больше состарился. В семьдесят он стал охранником и терпел жизнь. До того вечера, когда на его телефон пришло сообщение с неизвестного номера: «Так жить нельзя, ха-ха-ха».

Он нажал на ссылку под зловещим сообщением и оказался на странице интернет-сообщества. Там было выложено видео, где Чхансу избивают. У ролика было немало просмотров, а под ним – поток комментариев с бесстыдными издевками над Ку Чхансу. Не просто над стариком – над человеком.

Внутри Чхансу что-то с грохотом раскололось. Всю жизнь он просидел, скорчившись, у чужих ног, но это был честный труд. Его работа не была позором. Он терпеливо принимал все бури мира и выстоял. Жизнь, которую он выстроил собственными руками, была его гордостью. Но сейчас от унижения, испытанного впервые за всю жизнь, достоинство Ку Чхансу, которое он хранил, подобно камню, валуну, который не сдвинуть ни ветром, ни бурей, разлетелось вдребезги.

И тут зазвонил телефон. Сын. Ходжун. Чхансу посмотрел за пределы сторожки. Ему