Читать книгу - "Черные легенды - Наталья Волочаевская"

оставили коней, даже не предполагая, что спускаемся в засаду. Сейчас белые скалы – путь к спасению, по ним можно выбраться из этой проклятой низины. Выбраться, если останемся живы.

На белых склонах разбегались полоски зелени – незнакомая дрянная растительность. Толстые листья, твердые, как мечи. Шаманы говорят, что их прикосновение несет смерть. Глупцы и лжецы. Смерть несут люди. Я сотни раз держал смерть в руках, щедро раздавая такому вот бородатому зверью… И снова ухвачу ее за хвост, когда смогу разорвать ремни.

Нас поджидали в одном из лесков, в темной седловине. Бой был плохой, очень плохой. Нельзя драться на неровной земле, на изгрызенных демонами камнях. Нельзя спускаться с равнин, нельзя здесь ходить и сражаться. Нельзя даже смотреть сюда – вниз, в сторону готовых рухнуть глыб. Но мы оставили коней и сунулись в лапы погибели. Мы были осторожны, но слепы. Говорун закрыл наши глаза, одурманил золотом.

Нельзя задумать выигрышное дело на могиле. Но полоумный хитрец умеет красиво обещать. Обещать то, что другие хотят услышать. А уж какие Говорун преследовал цели… Теперь-то я знаю.

Неспроста он предложил вылазку сразу после похорон Плабира. Не иначе как царские детки, проводив в могилу отца новую мать, решили избавиться и от ее родни. Сейчас я вижу их коварство. А тогда мы поверили лохматому подлецу. Да, красиво рассказывать он умеет. Чтоб тебя съели заживо, ослиный червь.

Плабир и при жизни-то был скверным царем, а после смерти, вымытый и разодетый, смердел, как больная собака. Рыдающие слуги и угрюмые воины полную луну возили распухшего мертвеца по станам, едва успевая сливать с царского ложа зловонные соки. Недуг продолжал пожирать мертвое тело, но подданные должны были проститься. Они целовали мокрую от разложения руку, скулили и царапали себе лица… Боги не каждому даруют царскую кровь. И обделенные ею омерзительны. Хуже только дикари – быки, подземники, черносыты.

К возвращению прощального шествия могила была готова. Рабы вырыли на холме несколько ям, соединили проходами. Выложили стены камнями и бревнами, соорудили свод. У Плабира были хорошие рабы – царь лично выбирал их из пленников-горожан. Одних продавал западным крепостям, других – родне на равнинах. Кого-то за выкуп возвращал в города. Но умельцев оставлял себе – знал гнилоед, что земля его дожидается. Хотел красивую могилу. Они славно постарались, и лучшие из рабов уже легли рядом с царем, в отдельной яме. Как и царский конь, оружие, сотня шипастых стрел, десяток кувшинов с золотом и украшениями. Как и молодая жена – родство, за которое мы расплачиваемся здесь, среди колючек и скал, под восходящим солнцем.

Быки прервались и оставили нас в покое. Я шевельнул рукой. Вспотевшая кожа чуть скользнула под ремнем. Бесполезно.

Солнце жгло – воздуха для вздоха не хватало. Мысли сбивались в кучу, словно степные ежи.

Я посмотрел на ближайшую фигуру. Крепкая шея. С каким удовольствием я задушил бы тебя… Душить меня научил отец. «Не падай с коня, – говорил он. – Не роняй меч и не возись с врагом на земле. Никогда. Но душить ты должен уметь», – говорил он. Отец показал, как правильно сжимать шею. Давить не пальцами – костью! Он привел двоих пленников и сказал: «Пробуй. Ты должен держать шею врага до тех пор и так сильно, пока его глаза не лопнут и кровь не брызнет на твое лицо!» Я начал с девушки и долго сжимал обмякшее тело. Мои руки дрожали от напряжения, но ее глаза так и не закровоточили… «Что сделано плохо?» – спросил я отца. Он долго и громко смеялся. Второго пленника я задушил быстрее.

Рабы еще долго будут насыпать курган Плабира. Когда они завершат дело, люди уже уйдут вслед за скотом. Стада стали большими, и трава быстро кончается. Рабы воздвигнут курган, и золото навсегда останется с царем. Их будут охранять не только боги, но и толстый слой земли – надежный страж сокровищницы.

Обсуждать такое – преступление. Но… Мы были слепы и глухи. И неспроста появился в ту ночь Говорун.

Мы с братьями первыми покинули церемонию. Наконец-то наше присутствие не требовалось. Своды могилы были запечатаны и трижды обагрены кровью. Рабы под присмотром царских потомков и воинов, срывая кожу и ногти, поднимали на вершину холма камни и корзины с землей. Мы поспешили прочь от мертвеца – омыть кожу и очиститься паром.

В бане ждал отдых, здесь можно было распустить волосы.

Теплое масло стекало по плечам и бедрам. Густые клубы поднимались из чана с красной водой. Шаманы спешно открывали полог юрты, подносили раскаленные камни и бросали на них сушеные травы. Дым резал глаза, наполнял тело жаром. Мы кричали и хлопали друг друга по спинам.

Крики смешивались с воплями шаманов, которые плясали у юрт, изображая путешествия в подземные царства и битвы умерших с демонами. Зрелище для женщин и детей.

Тогда-то и появился Говорун. Его вообще не должны были впускать, но это не показалось странным. Дым принес силу, а с ней и великодушие. Говорун кричал вместе с нами и обещал угощение. Мы смеялись над его глупостью.

После бани он притащил телячий желудок с вареным мясом и завел речь о мертвом царе. И о сокровищах, погребенных под курганом. Это он говорил, что царю золото не нужно. «Послушайте шаманов! – говорил он. – Мертвому понадобятся оружие, доблесть и души убитых врагов! Но не сокровища. Царя там и так узнают. Жаль, – говорил он, – что все золото пожрет земля». Мы смеялись над его жадностью и слабоумием: «Дурак, боги все слышат!» А он отвечал, что боги заняты кровью рабов, которых сейчас закапывают вместе со зловонным Плабиром их же сородичи.

«И ты решился бы забрать сокровища? – спросили мы. – Решился, если бы смог забраться в курган? В этот или любой другой?»

«Есть богатые могилы без курганов, – отвечал Говорун. – В них легко проникнуть». Мы снова смеялись. А он рассказывал о могилах дикарей. Дикарей, живущих внизу, в скалах у морского побережья. Там – ниже равнин. Там, куда сунутся только безумцы. Или отважные воины, у которых шрамов больше, чем стрел. Воины, которые не боятся чужих духов… «Быки, – шепотом говорил негодяй, – известные разбойники. Куда они прячут добычу?»

Мы часто убивали быков, когда они поднимались по скалам на равнины. Но мы не спускались в ущелья и пропасти. Не грабили и не разрушали их селенья. Женщины дикарей не годятся для продажи – для жителей равнин они отвратительны. Их оружие дрянное, а работать они не умеют. Это были бы бесполезные схватки. К тому