Читать книгу - "Черные легенды - Наталья Волочаевская"

Но вскоре я разглядел, что камни и редкая растительность, уменьшаясь, спускались к неровному берегу, от которого простиралась гладкая неподвижная равнина. Море. На поверхности воды вспыхивали и гасли тысячи ослепительных звезд. Тысячи тысяч – отраженный солнечный свет разбивался на искры и заполонял все вокруг.

Между нами и морем не было ничего, кроме этих вспышек. Подступила тошнота, затмевая боль и злость. Я многое слышал о море, но никогда не видел ничего подобного. Залитое солнцем бескрайнее полотно на дне каменной пропасти ужасало даже перед лицом смерти – невероятный кошмар сводил с ума и забирал сердце.

Требовательные оклики быков прервали оцепенение.

Мы поднялись гораздо выше поселения дикарей и остановились на полукруглой площадке, похожей на дно расколотого кувшина. Скалы взмывали вверх, обрамляя небольшой ровный участок, выходящий уступом на море.

Быки выдернули из нашей кучки угрюмого Угли и развязали ему руки.

Старый вояка растерянно огляделся. Да, он едва стоял на ногах, но был готов к схватке даже сейчас, несмотря на глубокие раны поперек живота.

Быки жестами показали, чтобы он подошел к краю площадки.

Они хотят, чтобы мы бросились с обрыва? Чтобы лишили себя жизни?

Угли оттолкнул угрожающие ему копья и отступил к самому краю. Взглянул вниз и тут же посмотрел на нас. В его глазах появился злорадный огонек.

Он опустил ногу со скалы, потом вторую. Сделал еще несколько шагов – мы видели его уже по пояс.

Там, за краем, было на чем стоять. Там, за краем, было что-то, что заставило угрюмого Угли засмеяться и продолжить спуск. Хватаясь за края скалы, он исчез с наших глаз. Его смех стал громче.

Я почувствовал движение за спиной, и мои руки внезапно оказались свободны.

Быки снова замахали: давай, иди следом, свободен!

Я подошел к краю и заглянул в пропасть.

Вдоль почти отвесной каменной стены спускались крохотные ступени.

Небольшие выступы, похоже на рукотворные, нервно петляли между камней. На них едва мог бы поместиться человек, но Угли это удавалось! Он распластался по стене и медленно, шаг за шагом, спускался. Полз, как огромная окровавленная ящерица, осторожно пробуя крепость выступов перед тем, как поставить ногу.

Быки дарили нам жизнь?

Я не мог разглядеть, доходят ли ступени до подножия горы, – солнце и отраженные блики слепили глаза, да и расстояние сглаживало поверхность скалы в серый подол. Но это был путь.

В чем подвох? Что там, внизу? Хищники, очередная ловушка?

Размышления прервал долгий надсадный вопль. Оглохнув от запекшейся крови в ушах, я не сразу понял, откуда он раздается.

Угли оступился. Его тело завертелось в воздухе и устремилось вниз, ударяясь о стену. Руки и ноги болтались, как веревки.

Угли сорвался.

Крошечная фигурка стремительно уменьшалась и, наконец, замерла на камнях. Я еще какое-то время слышал его крик.

Так вот что нам приготовили… Сможешь спуститься – живи. А тех, кто не сможет, – сожрет пропасть.

Я не только спущусь! Я вернусь! Вернусь, чтобы сделать из ваших уродливых черепов игрушки для женщин и детей!

Я повернулся спиной к морю, присел и сделал шаг на верхнюю ступень, потом другой.

Цепляясь за камни и прижимаясь грудью к неровной скале, я, как и ранее Угли, медленно спускался. Я чувствовал запах его пота на стене, видел кровавые отпечатки вперемежку со смолой. Свежие, но чаще старые – черные и высушенные ветром. Скала воняла страхом.

Мелкие камушки сыпались из-под пальцев, напоминая, на каком волоске висит сейчас моя жизнь. На каждую ступень едва можно было встать обеими ногами.

И хотелось бы, чтобы этот рассказ был долгим: о том, как я боролся с ужасом и непослушными коленями, как хватался за острые крошки и выискивал для шага очередной твердый уголок. О том, как спустя вечность добрался до подножия и…

Неожиданно сверху посыпалась земля. Следующая жертва отправлялась в смертельный путь. Попытка поднять голову и посмотреть вверх оказалась роковой.

Это был изувеченный Тирасад. Конечно же, он не удержался и рухнул вниз, как огромная птица со сломанными крыльями. Прижмись я к скале, он, возможно, и не задел бы меня.

Тирасад рухнул на мою задранную голову. Горячий воздух, обжигая, уперся в спину, и скала стремительно унеслась прочь. Темные и светлые пятна закружились вокруг – мы падали, сталкиваясь и налетая на беспощадные выступы. Бам! Бам! Боль не поспевала за ударами, я безучастно наблюдал, как снова и снова лопаются кости внутри.

Один из толчков резко развернул меня в воздухе и швырнул на скалу – как я понял позже, прямо в широкую трещину. В глазах резко потемнело, и я покатился по неровному скату, проваливаясь в каменный мешок, в глубину горы. За трещиной скрывалась пещера, гостеприимно позволившая увидеть свои темные стены перед тем, как они растворились в поднятом облаке пыли. Гора словно проглотила меня – избавила от быстрой смерти, желая даровать нечто большее.

Пещера исчезла, как и я сам.

Пыль надолго забрала все, что снаружи, и все, что внутри…

Возвращение было невыносимым.

Когда я смог поднять руку и соскрести с лица ломти запекшейся крови, вокруг была темнота. Камень пещеры еще хранил тепло, но в воздухе уже царила ночная прохлада. От жары не осталось и следа.

Ночь… Я жив. Эта мысль принесла покой и тут же забрала первые появившиеся силы. Я снова провалился в забытье и грезы.

Царство мрака учуяло кровь…

…Я плыл по черной реке мертвых, оставаясь телом на каменном ложе своей случайной подземной колыбели. Плыл сквозь кошмар. Огромные багряные губы тянулись ко мне сквозь густой пар. Алый рот распахивался над головой, слюна капала на лицо и грудь – рот кривился, исторгал стоны, а за редкими зубами тяжело ворочался растрескавшийся язык, покрытый белесыми волдырями, в каждом из которых проступали лица. Это были безобразные лица быков, это были Тирасад и зловонный Плабир, угрюмый Угли и Говорун, кто-то еще… Волдыри лопались, и лица вытекали, смешиваясь с тошнотворной слюной…

Я закрывался, отталкивал чудовищные губы, но в царстве мертвых свои законы: желания здесь лишь для того, чтобы томиться и страдать…

Тьма в эту ночь была благосклонна и отступила. Когда в пещеру проникли первые солнечные лучи, демоны сгинули, оставляя жертву на растерзание не менее жестоким хищникам – жажде и отчаянию. Но и они не спешили. Я ничего не чувствовал.

Все, что вытекло из меня, превратилось в жесткую корку. На ней осела пыль, а вездесущие мухи облепили торчащие из-под кожи кости. Рот наполнила сладковато-кислая мякоть, и единственное, что было в