Читать книгу - "Империя рассвета. Книги I–VI · пролог и главы I–LXXXIV - Джей Кристофф"

меня, господин. Но я послан по велению Её Милости. Дама Кестрел подходит всё ближе к Суль-Аддиру, и Императрица потребовала отчёта о вашем продвижении.

— Это её право. Но зачем тебя притащили с одра болезни? Где… — Жан-Франсуа нахмурился, ущипнув себя за нос. — О Боже, Мелина, как её зовут?

— Жасминна, господин.

— Жасминна. — Маркиз щёлкнул пальцами. — Эта маленькая потаскушка могла бы доставить эту весть так же легко, как ты?

— Жасминна на пиру, господин. Развлекает Драйганна и Её Милость.

— …О.

Летописец надул губы, прокручивая перо меж ловких пальцев.

— Жаль. У той девчонки был редкий талант.

Вздохнув, Жан-Франсуа закрыл свой том. Последняя Лиат смотрела с того берега, и свет факелов сиял в сплошной черноте её глаз. Летописец очистил перо, убрал его обратно в футляр и со вздохом поднялся из кресла.

— Вы покидаете нас? — спросила Селин.

— Боюсь, что так, — ответил маркиз. — Хоть удовольствие от вашего общества и безгранично, мадемуазель, дела назревают быстрее, чем я надеялся. И я оставил вашего дорогого брата одного достаточно надолго. Он, верно, уже прикончил того Монэ.

Шоколадные глаза прошлись по Дарио и Мелине, и улыбка изогнула его губы.

— Полагаю, он опять изрядно томится жаждой.

— Она никогда не позволит вам оставить его себе, знаете ли. — Селин склонила голову, глаза на маркизе. — Какие бы обещания она ни давала, Императрица Волков и Людей не потерпит, чтобы мой брат жил.

Клыки блеснули в ухмылке летописца. — Отчего, по-вашему, я так спешу, мадемуазель Кастия?

Жан-Франсуа повернулся, остановленный голосом Лиат.

— А я?

Вампир моргнул, светлая бровь поднялась. — А что насчёт вас?

— Я сделала, как вы велели. Рассказала всё, что могу, столь учтиво, сколь умею. — Последняя Лиат сглотнула, облизнув полные, бледные губы. — Мы тоже хотим пить, Жан-Франсуа.

Клыки были теперь поистине на виду, сверкая в свете огня, когда маркиз рассмеялся.

— Тогда голодайте.

Улыбка исчезла, и ещё одним щелчком пальцев маркиз вышел из камеры. Его рабы последовали за ним, затворив дверь и запечатав Последнюю Лиат внутри толстой серебряной цепью. Юный Дарио попросил оказать ему честь, и маркиз улыбнулся, передав ключ и глядя, как мальчик запирает замок, морщась, когда серебро поцеловало ему руки.

Залы Суль-Аддира кипели жизнью, когда свита вышла снизу. Весть о близящемся прибытии Дамы Кестрел повергла слуг в суматоху, и воздух был окрашен восхитительным запахом тёплых тел и свежего пота. Но под ним маркиз мог чуять алый аромат кровопира в трапезной зале. Тихие стоны эхом катились по коридору, крики страсти и боли — под стропилами. Вновь Жан-Франсуа подумал было ускользнуть внутрь ради дерзкого укуса, но мать его, похоже, теряла терпение. И потому маркиз принялся взбираться по вьющейся башенной лестнице, Мелина, и Дарио, и его солдаты позади.

Глянув через плечо, он поймал взгляд Дарио, улыбнувшись, когда юноша зарделся. Он был рад, что его юный кавалер вновь на ногах, — в конце концов, прошлым вечером он распалил страсти угодника-среброносца, и Жан-Франсуа гадал, не соблазнится ли Габриэль вновь.

Если он позволит ему смотреть.

Или даже…

Дэлфин отпер дверь башни, и маркиз шагнул внутрь с улыбкой. Как он и подозревал, Габриэль обмяк в кресле, длинные чёрные волосы свисали вдоль покрытых шрамами щёк, перед ним стояла сухая, как кость, винная бутылка. Комната была освещена химическим шаром на столе, длинные тени ложились на пол, и бледно-белый мотылёк бил хрупкими крыльями о стекло.

Последний Угодник-среброносец поднял тёмную бровь, и голос его был пыльным рыком.

— Долго же ты соб…

Он осёкся тогда, штормово-серые глаза расширились, упав на мальчика. Дарио глядел на угодника-среброносца с коктейлем страха и желания в тёмном взоре, но, когда Габриэль поднялся на ноги, всё, что увидел в нём Жан-Франсуа, было яростью.

— Какого хуя он здесь делает?

— Я подумал, тебе, может, по вкусу придётся освеж…

— Убери его.

— Габриэль…

— УБЕРИ ЕГО ОТСЮДА!

Чёрный Лев схватил пустую бутылку и метнул её, и Дарио вздрогнул, когда она разлетелась о стену в волоске от его головы. Дэлфин взревел, шагнув меж маркизом и угодником-среброносцем с обнажённым длинным клинком, и порабощённые солдаты были все вокруг него.

— ДОВОЛЬНО!

Окрик Жан-Франсуа привёл комнату к неподвижности. Он повернулся к мальчику-рабу, что кровоточил теперь из пореза на щеке. И, глянув на угодника-среброносца, он увидел, что те штормово-серые глаза прикованы к той струйке яркого багрянца, и ярость поглощена ужасным, душепротивным стыдом.

— Убери его отсюда, Жан-Франсуа.

Габриэль встретил его взгляд, тяжело сглотнув.

— Прошу.

— Жди меня внизу, Дарио, будь любезен.

Мальчик быстро поклонился, удалившись, как было велено. Последний Угодник-среброносец увял в своё кресло, проведя дрожащими посеребрёнными руками по волосам. С ободряющим кивком Дэлфину маркиз выслал солдат в коридор. Остались лишь Жан-Франсуа и Мелина — первый опустился в кресло напротив, вторая заняла своё место подле господина, руки за спиной.

— Жаждешь? — спросил вампир.

Габриэль встретил его взгляд; серое, окаймлённое красным, трескавшееся до самых краёв.

— Ты знаешь, что да.

— Мелина могла бы облегчить твоё страдание, mon ami.

Последний Угодник-среброносец взглянул на рабыню, челюсти стиснуты так туго, что зубы скрипели. Взор его прошёлся по её телу, начиная меж бёдер, вверх по её осиному корсажу, по бледной груди, что вздымалась над корсетом, и осев наконец на её горле. Пульс Мелины был громом, и чокер, стянутый вокруг её шеи, подрагивал, когда она сглатывала.

Жан-Франсуа улыбнулся. — Мелина, будь душенькой?

Мелина шагнула вперёд, сердце колотилось в её груди, тень упала на отверженного, припавшего к тому креслу. И медленно, так медленно, она опустилась пред ним на колени.

— Не надо, — предостерёг Габриэль.

Её руки появились из-за спины. В одной она держала кубок, в другой — ярко-зелёную бутылку Vin de León. Глядя сквозь дымку ресниц, она прошептала:

— Я подумала, вам, может, придётся по вкусу глоток дома, шевалье.

— Она нашла её в погребе. — Жан-Франсуа улыбнулся. — Умница, наша Мелина.

Габриэль слабо усмехнулся, откинувшись в кресле.

— Merci, мадам.

Мелина поставила чашу и потянулась под свои пышные шифоновые юбки, извлекши длинный, острый кинжал из скрытых ножен на бедре. Это была тонко выкованная серебросталь — тот самый кинжал, коим она и вонзила в Габриэля, когда он напал на её господина. Глаза прикованы к глазам угодника-среброносца, она вскрыла воск тем самым клинком, что сделал с ним то же самое,