Читать книгу - "Империя рассвета. Книги I–VI · пролог и главы I–LXXXIV - Джей Кристофф"

— безмолвная маленькая игра власти, что бесконечно восхитила Жан-Франсуа.

Улыбаясь, Мелина принялась наливать, и звук вина, целующего кубок, и дуэт её сердцебиения, сплетённый с сердцебиением Габриэля, будоражили кожу вампира. Как ни силился угодник-среброносец противиться, глаза его вновь скользнули к молочно-белому обещанию горла Мелины, и под тем голодным взором Жан-Франсуа увидел, как зарделась его мажордома. Она была связана кровью с маркизом, верная и преданная, и она ненавидела угодника-среброносца за то, что он причинил ему боль. Но более всего Мелина хотела угодить Жан-Франсуа, и она знала, что мало что угодит ему больше, чем разделить её с человеком, пред коим она теперь стояла на коленях. По правде, Жан-Франсуа знал, что это угодит и ей. Блаженство Поцелуя было восторгом неизмеримым.

Но быть Поцелованной дважды…

— Это всё, господин?

Жан-Франсуа осознал, что Мелина закончила и вновь стоит подле него. Габриэль схватил кубок, проглотив без паузы, и красные ручейки потекли по его подбородку.

Не дождавшись ответа, его мажордома повернулась уйти.

— Любовь моя.

Мелина остановилась на шёпот Жан-Франсуа, вопрос в её глазах. Медленно протянув руку, он взял её ладонь, притянув её обратно к себе. Вздох Мелины застрял у неё в горле, дыхание участилось, когда вампир прижал бледные губы к её запястью, рассыпая прохладные поцелуи по её коже. Габриэль теперь перестал пить, Мелина глядела на господина, Жан-Франсуа — на угодника-среброносца, когда губы его отдёрнулись и те жемчужно-белые клыки вонзились ей в жилу.

Мелина застонала, гортанно и трепетно. Она прижала свободную руку к груди, будто чтобы не дать своему несущемуся вскачь сердцу вырваться на волю. Рубиновый поток жизни омыл язык вампира, горячий, небесный, наполнив его мёртвое сердце живым пламенем. Но вампир пил недолго; глоток, другой, взор прикован к человеку напротив, и его будоражило видеть, что Габриэль не может отвести глаз. И с одним последним глотком Жан-Франсуа разжал хватку, проведя ярко-красным языком по коже Мелины.

— Это всё, любовь моя.

— Как вам уг-годно. Господин.

Мелина сумела присесть в реверансе, едва не упав. Габриэль оторвал глаза от её кровоточащего запястья, наполнив кубок до краёв. Жан-Франсуа открыл свой том, будто ничего не было неладно, занявшись пером и чернилами, покуда Мелина, шатаясь, шла к двери, опираясь о косяк. Даже после того, как она ушла, аромат крови и желания медлил в её кильватере.

— Ты гребаный ублюдок, холоднокровка.

Шоколадные глаза вернулись к Габриэлю, рубиновые губы изогнулись.

— Тогда я в подобной компании, угодник-среброносец.

Габриэль усмехнулся на это, и Жан-Франсуа рассмеялся в ответ, и нежная улыбка была разделена меж ними. Бледные пальцы выбивали дробь по тому тому, воздух был тяжёл и красен. Глянув вниз, на выпуклость в штанах угодника-среброносца, вампир вздохнул.

— Боже мой, ты сейчас выглядишь достаточно лакомо, чтобы тебя съесть.

— Может, это вино говорит. Но ты выглядел и хуже.

— Это, верно, и впрямь волшебное вино.

— Всякое вино волшебно.

Жан-Франсуа усмехнулся. — Вернёмся к делу? Многое ещё осталось рассказать в твоей истории, а время близко к тому, чтобы нас настигнуть, mon ami.

— Я думал, время бессмысленно для вневременных.

— В любую обычную ночь — несомненно.

— Дивоки давят на твою Императрицу Волков и Людей, чтобы она снесла мне голову, а?

— Дивоки. — Жан-Франсуа зевнул. — Обнищавшая линия, лишённая верховенства. Они давят на мою Императрицу ни ради чего, Габриэль, кроме объедков с её стола.

— Тогда к чему спешка, холоднокровка?

Жан-Франсуа не ответил, смахнув воображаемую пылинку с когтей о свой бархатный лацкан. Но угодник-среброносец глядел пристально, и осознание забрезжило в тёмной штормовой серости.

— Восс.

— Они близко.

— …Насколько близко?

Жан-Франсуа пожал плечами.

— А где Илоны? — потребовал Габриэль.

— Боишься их, не так ли? Убив их старшего?

Угодник-среброносец подался вперёд, глаза в огне. Он поставил кубок на стол, не вполне достаточно быстро, чтобы скрыть дрожь в руке.

— Где они, Жан-Франсуа?

— Мир, mon ami. Тебе нечего бояться ни Кестрел, ни Кариима. Коли ты угодишь моей Императрице, разумеется. Но чем скорее ты закончишь свой рассказ, тем скорее получишь желаемое. Бедная маленькая Селин, глядящая тебе в глаза, покуда ад, столь щедро ею заслуженный, разверзается под нею.

— Ад.

Выпуклость в штанах угодника-среброносца исчезла совсем, серые глаза глядели в глубины того химического шара. Гром сотряс небеса снаружи, молния резанула ярко по стенам, когда Габриэль прошептал:

— Она тебе сказала? Моя сестра?

— Твоя сестра сказала мне множество ве…

— О Пятерых, — рыкнул Габриэль. — О тех жрецах ложных богов и нарушенных заветов. Твоя дорогая мамаша Марго была одной из них, Жан-Франсуа. Ты знаешь, кому они служили.

— Я знаю, что твоя сестра лгунья. — Бледные пальцы откупорили чернильницу, извлекли перо. — Знаю, что ты тоже. Знаю, что Эсани были линией, утопленной в порочности и увязшей в безумии. Но в одном превыше всего я совершенно уверен, Габриэль де Леон. И это — кара, какую я понесу, если подведу свою Императрицу Волков и Людей.

Жан-Франсуа обмакнул перо, выжидающе. Угодник-среброносец всё ещё казался присмиревшим, обратив взор к узкому окну, к буре, бушевавшей снаружи.

— Ты освободил Город Львов, убив Отца Шёпотов по ходу. Ты собрал армию, снаряжённую чудесами из ума Фернандо Кортеса, кузнечного мастера Леона. Твоя кузина Шарлотта, твои братья Аарон, Батист и Лаклан стояли единым строем подле тебя. Но жажда зрела внутри тебя. То алое безумие, что в конце концов настигает всех бледнокровок. И ты даже не знал, что Диор жива.

Габриэль вздохнул.

— Ты очень хорош в этом, вампир. Тебе стоило бы стать летописцем.

Жан-Франсуа лишь улыбнулся. Последний Угодник-среброносец вновь взял свой кубок, откинувшись в кресле со скрипом мягкой кожи, усталых костей. Он пил из чаши, плод виноградников своей famille, увядших ныне в прах. Рука его была тверда, имя давно мёртвой дочери начертано чернилами по его пальцам, отблёскивая серебром в тусклом свете химического шара. Но, покуда он пил, взор его вновь скользнул к окну.

И пульс его побежал быстро.

— Что ты сделал дальше, Габриэль? Куда ты отправился?

— Туда, куда мне всегда суждено было в конце концов отправиться, холоднокровка.

Штормово-серые глаза скользнули от окна к вампиру.

Угодник-среброносец покачал головой.

— В ад.

КНИГА ТРЕТЬЯ

УБИТЬ КОРОЛЯ

Нынче ночью я встретила мужчину. Гуляя близ Le Cimetière des Mères. Волосы у него были как полночь, и кожа как сливки,