Читать книгу - "Империя рассвета. Книги I–VI · пролог и главы I–LXXXIV - Джей Кристофф"

— Прошу, Ваше Величество, — сказала она. — Клянусь пред Богом и Матерью-Девой, мы здесь со святым умыслом. И если моей клятвы недостаточно, моя сестра поручится за мой нрав.

— Сестра?

— Дама Ивейн, жена герцога Маартена.

— Герцог Маартен ныне Страж Юга, мадемуазель. Он и его невеста держат бдение в замке на Даггеркосте. Леди Ивейн не может за вас поручиться.

— Тогда пусть вчерашняя битва скажет за наш умысел! Клянусь Богом, мы истинные враги Вечному Королю, Величество, и мы хотели бы держать совет с Его Милостью, вашим благородным отцом, Александром III, по делу величайшей важности!

— Мой отец мёртв, мадемуазель а Мэргенн.

Пыл Рейн быстро угас, и она склонила голову.

— Я… так сожалею, Величество. Простите меня, прошу. Я тоже потеряла мать в огнях войны. Но я уверена, ваш благородный отец погиб доблестно, защищая людей, что любил.

— Он умирал медленно. Съеденный изнутри.

Принц обратил взор к небу, глубоко вздохнув. Но, глядя на те тёмные тучи, скорбь его угасла, и блеск железа вернулся в его глаз.

— Мы были в одном ударе сердца от бедствия, мадемуазель а Мэргенн. Весь Августин стоял под угрозой, а с ним и империя. Вы держите страннейшую компанию. Но что бы ни повернуло Лорда Падали и его армию вспять от нашего края, лишь глупец не смекнул бы, что это как-то связано с вами.

— Не со мною, Величество. — Рейн кивнула на Диор. — С нею.

— Небесная Охотница, — сказал Хоакин.

— La demoiselle du Graal, — кивнул один из Каллумов.

Молодой Принц вновь взглянул на Диор, поджав губы. Грааль глядела в ответ, измученная сверх всякой меры, и всё же стоя́ во весь рост. Снега наконец перестали падать, и хоть небеса всё ещё были черны вверху, свет от тех светящихся колёс и горящих факелов, казалось, плясал на бледно-синих дугах глаз Диор.

Принц кивнул. — Моя Императрица пожелает с вами говорить.

— Merci, П…

— За мной.

Принц уже шагал прочь, сапоги хрустели в изморози и крови, плащ струился за ним. Его солдаты окружили наш отряд, клинки наготове, факелы в огне, глаза по большей части прикованы к Марин или ко мне. Моя Приори встречала всякий взгляд, мягко улыбаясь; херувим, залитый кровью. Каждый из нас был измотан, голоден, избит и изранен, но, покуда Диор шла за молодым Принцем, весь её отряд всё ещё шагал за нею. И уж точно горделивее парада никогда не маршировало под небесами.

Диор шла впереди нас, Рейн крадучись подле неё; близко, но недостаточно, чтобы коснуться. Хоть Грааль и выказывала мало следов своего испытания, кроме усталости, мы гадали, каково ей, верно, сейчас. Открыться дитятей линии Спасителя и дочерью Лунного Трона? Единокровной сестрой своей возлюбленной? Чем это обернётся в конце?

Мы изучали укрепления пред нами, освещённые факелами; отряды солдат вдоль зубцов, тёмный камень и громадные двери из железного дерева с тиснёной печатью Императора. Хоть это и была лишь привратная крепость, строение было внушительнее большинства замков, какие мы видели. И всё же Восс подошёл так близко к тому, чтобы проломить её…

Трупы были навалены к стенам — великие холмы мёртвой плоти и блестящих клыков, горящие в наступающей ночи. Диор глядела на них, поджав губы, шепча тихую молитву. Хоть разум её всегда был для нас закрыт, мы могли догадаться, о чём она думает.

Скольких я могла бы спасти, приди мы хоть на день раньше?

Хоть воздух всё ещё был стылым, казалось, зима ушла вместе с легионом, и первое дыхание лета поцеловало нашу кожу. Врата отворились широко, Принц Филипп зашагал в туннель за ними, и наш отряд последовал, окружённый его войсками. Хоть выучка их была безупречна, когда мы прошли дальше, на мост, ведущий в Рив-Кёр, мы могли слышать, как солдаты на стенах судачат, как гонцы мчатся вперёд, неся весть о той, кто исцеляла больных, спасала умирающих, вырвала город у самого Вечного Короля.

— Белая Волчица Бога, — шептали они.

— Небесная Охотница.

— La demoiselle du Graal.

Через мост мы маршировали — древнюю арку из цельного гранита, нависшую на пятьдесят футов над замёрзшей рекой. Наши глаза скользили по полузамёрзшему Бени внизу, по разорённым портам Рив-Нора и Рив-Сюда, по ужасам штурма Вечного Короля, ныне явленным сполна. В ледяных водах мы видели галеры, разбитые друг о друга и затонувшие по мачты. Наше Мёртвое сердце упало, когда мы заметили средь них «Искательницу Рассвета»; дева с мечом на её бушприте погрузилась по самый клинок. Мы сотворили знак колеса и шепнули прощание — и той, что несла нас через моря, чтобы быть здесь, и её хозяину — доброму капитану а Коннеллу, что пал со столь многими другими, защищая Грааль от клинка Железной Девы.

Прогремели рога, и наш взор сместился к вратам на конце моста. Эта вторая крепость была величественнее первой, выстроенная на отвесном утёсе, что вздымался от реки внизу. Штандарты струились в стылых ветрах; золотая ткань, запятнанная копотью и дымом. Тысяча глаз следила, как мы маршируем сквозь стены и наконец на улицы Рив-Кёра.

Сердце Августиновой власти на земле.

Хоть ночь и пала, те улицы были запружены, не только солдатами, но и простым людом тоже. Многие были беженцами из Рив-Нора и Рив-Сюда, пришедшими взглянуть на своих избавителей. Молва мчалась вперёд быстрее всякой стрелы, и люди выглядывали из высоко вознесённых окон, и все глаза — на девушке, на чуде, на спасительнице в сердце нас.

Она подняла раненую руку. И мы изумились, увидев, как многие в толпе вздымают руки в ответ, выставив указательные и большие пальцы.

— Благослови тебя Бог, дитя! — крикнул один.

— Слава Богу за твой приход!

Рив-Кёр был изрезан рукотворными каналами, и мы пересекли по пути четыре моста, мимо величавых усадеб и статуй давно мёртвых императоров. Дороги начали раскрываться, и Принц Филипп велел народу расступиться — бульвар был теперь затоплен, и зеваки толкались, чтобы поймать взгляд Диор. Грааль выглядела захлёстнутой, усталость начинала брать над нею верх. Но Феба и Рейн шли подле неё, и их силой она держалась на ногах. Спустя целую вечность мы увидели, как вздымаются над крышами впереди, и сердце наше было с ними; башни Château Impérial и сияющие шпили…

— Cathédrale de Lumière, — шепнула Марин.

— Ты знаешь его, Матерь?

Наша Приори кивнула, и, когда она глянула в небеса,