Читать книгу - "Живая мертвая девочка - Элизабет Скотт"

песенку дрожащим голосом — совсем тихонько, но звонко, потому что я соврала Рэю и он мне поверил.

Я готовлю ему ужин. Кукуруза смешивается с картошкой и мне приходится долго извиняться за это. Челюсть потом ноет — устала от того, что её насильно раскрывали. Голова болит в том месте, где он хватался за неё. Когда свет уже выключен и мы лежим в моей розовой кровати, он поворачивается ко мне, но я слушаю, как моё сердце поёт свою тихую песенку и думаю…

36

Песенка вот такая:

Я солгала, а он не узнал.

Я солгала, а он не узнал.

Я солгала, а он не узнал.

Рэю известно не всё.

37

Снова утро. Всегда наступает утро, приходит новый день. Я ем завтрак вместе с обедом — один йогурт, потом второй. Глубоко погрузившись в свои мечты.

Я и не знала, что ещё способна на это. Думала, в моей голове остались только размытые по краям картинки: первые недели с Рэем или далёкие, странные воспоминания о той девочки из «давным-давно», с её счастливой, глупой, бессмысленной жизнью.

Но теперь я мечтаю. И у меня даже есть план. Из ток-шоу и сериалов, по урокам в школе, я знаю, что планы должны быть простыми. Нельзя ставить всё на кон, нельзя надеяться, что Рэй не подумает о том, что я могу сделать, и не составит собственный план.

Я отдам ему Аннабель. Пойду в парк, поговорю с Джейком, и Рэй заберёт её. Он покажет ей, что она должна делать, и что бывает, если не слушаться, если не вести себя хорошо.

А потом, когда он будет готов уезжать, меня рядом уже не будет. Я не просто поговорю с Джейком. Я сделаю всё, что он захочет, а потом возьму кусок разбитой плитки, ударю его, уложу спать. Оставлю лежать на земле и видеть сны.

Я заберу его машину. Я никогда не водила, но видела, как это делает Рэй, видела по телевизору, и я достану ключ. В машине будет бензин, а у Джейка будут деньги — у него наверняка есть деньги или кредитная карта, у всех в сериалах они есть, — и я уеду. Джейк останется лежать на земле, его найдут. Ставлю на то, что Рэй найдёт его первым.

Но меня рядом уже не будет.

Меня не будет и Рэю придётся выбирать. Предпочесть Аннабель — такую гладенькую и молодую, с телом, с которым ещё не нужно вести борьбу, — или меня.

Маленькая девочка, которой ещё столько всего предстоит узнать, или я?

Он выберет её. Она лучше и новее. А я уеду. Я помню адрес: 623 Дейзи-Лейн, в Харбор Вью. Четыре часа езды отсюда, как всегда говорил Рэй. Я смогу.

Я приеду туда и скажу им, чтобы они уезжали. Что они в опасности. Я увижу… я увижу их. Удостоверюсь, что с ними всё в порядке и что они уедут и если они захотят…

Они не захотят взять меня с собой. Такого я даже не могу вообразить. Не могу представить, что они потянутся ко мне, когда я насквозь пропитана Рэем, когда заполнена им настолько, что помимо него во мне ничего нет. Но они уедут, а я…

Я не знаю. Спрячусь, точно. Сожгу дом 623 на Дейзи-Лэйн после того, как они уедут и буду ждать полицию.

Да. Рэй не придёт за мной, если меня заберёт полиция. Если я буду у них, он не сможет меня достать. Я окажусь в тюрьме. Просижу там до тех пор, пока не стану старой — двадцать пять лет, тридцать. Буду есть всё подряд и надеяться, что раздамся — вырастет грудь, бёдра, живот, стану огромной белой тушей, как его мать.

Тогда, даже если он придёт, я ему уже не понравлюсь. Я буду в безопасности.

Обычно я — пустая шелуха, которая перекатывается из одного дня в другой, но сейчас я… я чувствую. Я чувствую себя умной. Я чувствую себя… хорошо. Это странное ощущение — маленькие покалывания сродни боли, но не совсем. Как в те вечера, когда Рэй устаёт на работе и засыпает на диване и я могу на протяжении всего вечера лежать, свернувшись клубком, принадлежа только себе.

В такие ночи — ноги, руки, грудь, ступни, бёдра и всё остальное сверху, снизу, вокруг и между — всё моё. Эти ночи почти что светятся. У меня кружится голова от мысли, что моя кожа — не его, а моя. Что моё тело, моя пустая оболочка, управляется моими руками.

Навсегда. Моё.

Моё тело собирается воедино и уносит меня прочь.

Мне даже неинтересно, что будет со Шторм, хотя сегодня как раз тот день, когда она узнает, сможет ли врач, которого она отвергла, спасти её ребёнка. Рэй сказал, чтобы я шла в парк и поговорила с Джейком, расспросила про Аннабель, собрала для него новые образы: её разгорячённая кожа, тонкие усталые ручки и ножки, укрытые одеялом, маленькая девочка, которая нуждается в уходе.

— Обязательно узнай, когда она вернётся в парк, — сказал он.

— Обязательно.

Я кивнула, уже зная, что отвечу: она появится там завтра, о да, точно явится. Я прихожу в парк совсем рано, ещё до того, как там собираются дети. Солнце греет лицо, я шевелю пальцами ног в туфлях. Сгораю от нетерпения.

Да, я переживаю, что скажу Джейку. Сегодня обязательно должны быть слова, обязательно — Рэй ждёт их. Но слова — это же просто буквы, правда? А. Л. И. С. А. Сложи их, разбери, сложи по-новому. Я могу это сделать. Должна.

Могу — ради того, чтобы ноги, руки, живот, спина, грудь, локти, колени наконец стали только моими.

Приходит Люси, она же Аннабель, с маленьким красным рюкзачком. Она уже собиралась бросить его на землю, но остановилась, увидев меня.

Посмотрите на неё. Маленькая девочка. Рэй захочет её, а я останусь одна — и кожа будет моей. Эта мысль снова и снова возникает в голове. Радость.

— Ты плачешь, — говорит она. Не спрашивает, просто констатирует. Я трогаю лицо. Оно мокрое, кожа на щеках натягивается, когда высыхает. Кажется, если я открою рот, она треснет.

— А ты не плачешь? — спрашиваю я и кожа остаётся целой. Если она не плачет, Рэй заберёт её и никогда больше не оглянется, забудет обо мне. Я тоже не плакала. До встречи с ним.

Она пожимает плечами.

— Нет. Джейк говорит, что плачут только младенцы, а я