Читать книгу - "Виланд - Чарлз Брокден Браун"

или те, кому я была известна понаслышке, встречали меня улыбкой и оказывали мне знаки уважения; тем не менее, разве против моей жизни не был составлен заговор?

Я не лишена мужества. В минуты опасности я проявляла рассудительность и спокойствие. Я рисковала своей жизнью ради спасения чужой жизни, но теперь я находилась в полном смятении и была охвачена паникой. Я не то чтобы опасалась смерти, но погибнуть от незримого и тайного удара, под ножом убийцы — при этой мысли я содрогалась. Чем же я заслужила такую судьбу, чтобы стать жертвой злобных страстей?

Но погодите! Разве меня не уверили в том, что моя жизнь находится в опасности только в одном месте? И почему преступление может совершиться только там? Я повсюду была одинаково беззащитна, в мой дом и в мою комнату всегда можно было войти. Надо мной все так же нависала опасность, против меня вынашивались кровавые планы, но рука, которая должна была привести их в исполнение, была повсюду бессильна — кроме этого места!

Там я находилась последние четыре или пять часов, не имея при себе ничего для защиты или сопротивления, и все же никто на меня не напал. Рядом находился человек, который знал о моем присутствии, который потом предупредил меня, чтобы я избегала этого места. Его голос не был мне совсем незнаком, однажды я уже слышала его. Но почему он запретил мне рассказывать другим об этом случае, и какая смерть ждала меня за то, что я не послушаюсь?

Он говорил о смерти моего отца. Он намекал на то, что моя нескромность навлечет на меня такое же наказание, какое постигло его. В таком случае, не была ли смерть отца, смерть столь зловещая и таинственная, делом рук человеческих?

Могло показаться, что этому человеку была известна истинная причина смерти отца и то, как она была подстроена. Случится ли то же самое и со мной — зависит от моего молчания. Не было ли причиной столь ужасной смерти отца нарушение такого же приказания?

Вот такие мысли преследовали меня всю ночь и лишали сна. На следующее утро за завтраком Плейел рассказал мне о случае, который моё исчезновение накануне вытеснило у него из головы. Вчера рано утром он отправился по своим делам в город. Он зашел на часок в кофейню. Там он встретил человека, по чьему внешнему виду тут же догадался, что это тот самый незнакомец, о кратком посещении которого я рассказывала, чье необычное лицо и чей голос произвели на меня такое сильное впечатление. Однако, приглядевшись к незнакомцу, мой друг обнаружил, что он встречался с этим человеком в Европе. Это дало Плейелу повод обратиться к нему, и после непродолжительного разговора Плейел, памятуя, как он сказал, о том, какое место этот незнакомец занял в моем сердце, осмелился пригласить его в Меттинген. Его предложение было охотно принято, и визит был назначен на вторую половину следующего дня.

Это сообщение не вызвало у меня никаких неприятных предчувствий. Конечно же, мне очень хотелось узнать побольше об их прежнем знакомстве. Когда и где они встретились? Что было известно Плейелу о жизни и характере этого человека?

В ответ на мои расспросы Плейел рассказал, что три года тому назад он путешествовал по Испании. Он совершал экскурсию из Валенсии в Мурвиедро, желая познакомиться с остатками римского величия, сохранившимися в окрестностях этого города. Проходя по тому месту, где когда-то находился театр древнего Сагунтума, он наткнулся на этого человека, который сидел на камне, погруженный в созерцание творения мастера Марти. После того, как они обменялись несколькими замечаниями, Плейел понял, что перед ним англичанин. Они вернулись в Валенсию вместе.

Костюм, внешний вид и манеры незнакомца были совершенно такими, как у испанца. Благодаря трехлетнему пребыванию в этой стране, неустанному изучению языка и тщательному следованию обычаям испанцев, он мог сойти за испанца, если бы захотел. Плейел узнал, что он пользуется дружбой и уважением многих выдающихся коммерсантов в этом городе. Он стал католиком, взял себе испанское имя, вместо своего собственного, которое было Карвин, и посвятил себя изучению литературы и религии этой страны. У него не было постоянной профессии, но жил он на деньги, которые получал из Англии. Пока Плейел жил в Валенсии, Карвин охотно встречался с ним, и Плейел получал немалое удовольствие от общества своего нового знакомого. Он многое знал и многое мог сообщить об общепринятых материях. Он побывал во всех уголках Испании и мог сообщить самые точные подробности касательно ее истории и современного положения. Относительно же религии и истории своей собственной жизни до того, как он преобразился в испанца, Карвин неизменно хранил молчание. По его выговору вы легко могли бы догадаться, что он англичанин и что он хорошо знаком с соседними странами.

У Плейела он вызвал большое любопытство. Нелегко было совместить его обращение в католичество с компетентностью и познаниями, которые он обнаруживал в различных случаях. Порой возникало подозрение, что он сменил вероисповедание по политическим мотивам. Однако, при более близком знакомстве это подозрение не нашло себе подтверждения. Манеры Карвина были всегда доброжелательными и естественными, а его привычки выдавали в нем человека, склонного к уединению и размышлению. Казалось, он питает симпатию к Плейелу, который платил ему тем же.

После месячного пребывания в этом городе мой друг вернулся во Францию и после этого ничего не слышал о Карвине, пока тот не появился в Меттингене.

Поэтому Карвин, встретив Плейела, вел себя несколько сдержанно и отчужденно, к чему Плейел не привык. Карвин оставил без внимания вопросы Плейела относительно того, почему он уехал из Испании, где он ранее собирался провести всю свою жизнь. Он всемерно старался перевести разговор на нейтральные темы, но был таким же рассудительным и красноречивым собеседником. Почему он носил крестьянское платье, этого Плейел понять не мог. Может быть, из-за бедности, может быть, им руководили мотивы, скрыть которые было в его интересах, но которые имели бы значение в будущем.

Вот то, что мой друг знал о Карвине. Я не огорчалась по поводу того, что большую часть дня провела в одиночестве. Мне казалось скучным любое занятие, если оно не давало мне возможности свободно предаваться своим раздумьям. У меня теперь был новый предмет для размышлений. Ещё до наступления вечера я буду находиться в его обществе и услышу голос, чью магическую и волнующую власть уже испытала. Но в каком новом виде теперь предстанет Карвин?

Карвин был приверженцем католицизма, но по рождению он был