Читать книгу - "Виланд - Чарлз Брокден Браун"

камень. Его голос породил во мне непроизвольное и неподдающееся контролю чувство. Когда он произнес слова «ради святого милосердия», я выронила тряпку, которую держала в руках, мое сердце преисполнилось состраданием, а к глазам подступили слезы.

Это описание покажется вам смешным или неправдоподобным. Важность всех этих подробностей обнаружится впоследствии. Удивительно, насколько я была поражена. В самом деле, голос был такой, какого я никогда прежде не слышала; но в то, что он моментально вызвал у меня слёзы, другим не легко поверить, да и сама я едва могла понять, что со мной происходит.

Нетрудно догадаться, что меня заинтересовал как сам посетитель, так и его поведение. Выждав с минуту, я подошла к двери и посмотрела ему вслед. Представьте моё удивление, когда я увидела того самого человека, который был на берегу полчаса назад. Моё воображение создало совсем иной образ. Я представила себе человека, чья внешность, походка, костюм могли бы сочетаться с таким красноречием; но этот человек представлял собой полную противоположность созданному мной образу. Может показаться странным; но я не сразу могла примириться с этим разочарованием. Вместо того, чтобы вернуться к своей работе, я опустилась на стул, стоявший напротив двери, и погрузилась в раздумье.

Через несколько минут мое внимание снова привлек незнакомец, вернувшийся с пустой чашкой в руке. Я не подумала о том, что он может вернуться, иначе, конечно бы, выбрала себе другое место. Не успел он войти, как смутное чувство неуместности происходящего, усилившееся из-за его внезапного вторжения, к которому я не была подготовлена, ввергло меня в состояние самого тягостного замешательства. Его лицо было спокойным, но как только странник увидел меня, он, как и я, залился румянцем. Он поставил чашку на скамью, пробормотал слова благодарности и ушел.

Прошло некоторое время, прежде чем я обрела привычное самообладание. Лицо незнакомца все еще стояло передо мной. Оно произвело на меня яркое и неизгладимое впечатление. Щеки у него были бледными и худыми, глаза впалыми, на лоб в беспорядке ниспадали густые пряди волос, зубы у него были крупными и неправильной формы, хотя здоровыми и ослепительно белыми, а подбородок потерял свой цвет из-за лишая. Кожа у него была шершавая, желтоватого оттенка. Все его черты были далеки от идеала, а в общем его лицо напоминало перевернутую шишку.

И всё же его лоб, насколько позволяли увидеть всклокоченные волосы, его блестящие черные глаза, спокойно и властно смотревшие из глубины запавших глазниц, и что-то еще в облике, не поддававшееся описанию, но выдававшее наличие ума высшего порядка, были главными чертами его портрета. Из-за того впечатления, которое моментально произвела на меня эта встреча, я считаю её самым выходящим из ряда вон случаем в моей жизни. Это лицо, виденное лишь мгновение, часами стояло у меня перед глазами, почти заслонив собой все остальное. Я хотела было провести вечер у моего брата, но не смогла противостоять желанию изобразить на бумаге черты этого достопамятного лица. Водило ли моей рукой какое-то особое вдохновение, или я была введена в заблуждение своим собственным безрассудством, но этот портрет, хотя и набросанный торопливой рукой, показался мне безупречным.

Я рассматривала его на разном расстоянии, при разном освещении, я не могла оторвать от него глаз. Полночи я провела без сна, размышляя над рисунком. Человеческий ум такой гибкий и все же такой упрямый. Он так подвержен скоротечным и кратковременным порывам и всё же следует своим путем! Как же мало я способна была увидеть конец той цепи, первым звеном которой можно было считать эту встречу.

Следующее утро началось с грозовой бури. Целый день лил дождь, сопровождаемый бесконечными раскатами грома, которые оглушительным эхом отражались от склонов противоположных берегов. Из-за непогоды я не могла выйти из дому. Но мне и не хотелось выходить. Я предалась размышлениям о портрете, который мне сегодня показался еще более привлекательным, чем вчера. Я отложила свои обычные занятия, и усевшись у окна, провела весь день, глядя либо на дождь, либо на портрет, лежавший передо мной на столе. Вероятно, вы сочтете такое поведение несколько странным и припишите его особенностям моего характера.

Я за собой никаких таких особенностей не знаю. Сама же я не могу объяснить своей приверженности к этому изображению ничем другим, как только тем, что черты этого лица были необычайны и удивительны. Вероятно, вы заподозрите, что это были первые признаки зарождения, любовной страсти, присущие любому женскому сердцу, которые часто возникают по куда более ничтожным и неправдоподобным причинам. Я не стану оспаривать резонности подобных подозрений, но предоставлю вам свободу придти, на основании моего рассказа, к любому умозаключению, какое вас устроит. Наконец наступила ночь, и буря утихла. Воздух стал прозрачным и спокойным — полный контраст тому волнению стихий, которое происходило перед тем. Я провела вечер так же, как и весь день, сидя в размышлениях у окна. Почему я была поглощена мрачными и зловещими мыслями? Почему из моей груди вырывались вздохи, а глаза наполнялись слезами? Была ли только что прогремевшая грозовая буря сигналом бедствия, нависшего надо мной? Я с любовью думала о своем брате и его детях, но мысли о них только усиливали мою печаль. Улыбки милых крошек казались мне такими же ласковыми, как и прежде. Лицо брата хранило все то же достоинство, но я думала о них с болью в сердце. Что-то подсказывало мне, что наше нынешнее счастье зиждется на непрочном фундаменте. Смерть может поразить каждого из нас. Разрушит ли она наше благоденствие завтра, или же мы сложим свои головы после долгих лет с честью прожитой жизни, это такой вопрос, на который ни один человек ответить не может. В прежние времена подобные мысли редко приходили мне в голову. Я либо воздерживалась от размышлений о судьбе, которая ожидает всех смертных, либо эти размышления были лишены сознания ужаса смерти, но сегодня изменчивость нашей судьбы предстала передо мной во всей своей наготе. Я говорила себе, что мы все должны умереть. Раньше или позже, но мы должны навеки исчезнуть с лица земли. Какими бы ни были нити, связывающие нас с жизнью, они должны быть оборваны. Наше существование является злосчастным во всех отношениях. Большая часть людей находится под гнетом сиюминутного несчастья, а те, чье счастье полно, получают лишь малую толику радости, так как знают, что их счастье не вечно.

Некоторое время я была погружена в эти мрачные мысли и не противилась им; но наконец, уныние, которое они во мне породили, стало невыносимо. Я постаралась развеять их музыкой.