Читать книгу - "Виланд - Чарлз Брокден Браун"

на меня, как бы желая убедиться в моей правдивости. Затем, стиснув в отчаянии руки, он вскричал: «Знай же, у меня есть новости! Баронесса Штальберг умерла!»

Это была женщина, которую он любил. Я не удивилась, увидев его безумное волнение. Но как он мог узнать об этом?

Каким образом эта новость была связана с тем обстоятельством, что Кэтрин весь вечер не покидала нас? Некоторое время Плейел не обращал внимания на мои расспросы. Когда же он заговорил, его слова показались мне продолжением раздумий, в которые он был погружен.

«И все же это может быть простейшей иллюзией. Не могли мы в таком случае оба обмануться? Редкое и удивительное совпадение! Едва ли не невозможное! И все-таки, если эти слова были пророческими, значит, Тереза умерла? Нет, нет, — продолжал он, закрыв лицо руками, голосом, прерывающимся от рыданий. — Я не могу в это поверить. Она сама не написала мне, но если бы она умерла, верный Бертран сообщил бы мне об этом как можно скорее. Но он хорошо знает своего хозяина и легко мог догадаться о том, какое впечатление на меня произведет такое известие. Он молчит из жалости ко мне.

Клара, прости меня, тебе, наверное, мое поведение кажется загадочным. Я объясню тебе все, как сумею. Но ни слова Кэтрин! У нее не такой склад ума, как у тебя. Кроме того, у нее будет еще больше причин для изумления. Она — ангел-хранитель Виланда. »

Прежде всего Плейел рассказал мне о своем плане, который он так настойчиво предлагал моему брату. Он перечислил все возражения Виланда и все свои усердные старания переспорить его. Он упомянул о том, как на его решимость повлияло отсутствие писем. «Во время нашей прогулки, — сказал Плейел, — я заговорил о предмете, самом близком моему сердцу. Я привел все свои прежние аргументы и представил их в новом свете. Виланд был по-прежнему неумолим. Он говорил о греховности денег и власти, о святости супружеского и родительского долга и о счастье обычного, заурядного существования.

Неудивительно, что время летело незаметно. Все наши мысли были заняты разговором. Несколько раз мы подходили к подножию скалы, но едва мы доходили до нее, поворачивали обратно, не переступая этой границы, и продолжали нашу уединенную прогулку по кругу. Наконец твой брат заметил:

«Нас влечет сюда, словно роком. Раз уж мы сюда пришли, давай поднимемся и немного отдохнем. Если ты не устал от этого спора, мы сможем продолжить его там. »

Я молча согласился. Мы поднялись по лестнице и, развернув скамейку лицом к реке, уселись на нее. Я возобновил наш разговор с того места, где он прервался. Я высмеивал его боязнь моря и его привязанность к дому. Я продолжал некоторое время говорить в том же духе, так соответствующем моему настроению, и он не прерывал меня. Наконец, он сказал: «Предположим теперь, что я, кого твои аргументы не убедили, уступлю твоим насмешкам и соглашусь принять твой план. Что ты от этого выиграешь? Ничего. Кроме меня, у тебя будут и другие противники. Когда ты сумеешь уговорить меня, твоя каторга только начнется. Тебе придется вести борьбу с моей сестрой и моей женой. И поверь мне, это такие противники, которые никогда не сдадутся, несмотря на всю твою силу и хитроумие. » Я было намекнул, что вы обе поступите согласно его желанию, что Кэтрин будет покорна своему долгу. Он быстро ответил: «Ты ошибаешься. Их согласие мне необходимо. Не в моих привычках требовать таких жертв. Я хочу быть их защитником и другом, а не тираном и врагом. Если моя жена сочтет, что ее счастье и счастье ее детей заключается в том, чтобы остаться здесь, она здесь и останется. » — «Но, — ответил я, — если ты выскажешь ей свою волю, разве она не подчинится тебе?» Прежде чем мой друг успел ответить на этот вопрос, откуда-то ясно и отчетливо послышался отрицательный ответ. Он донесся до нас не со стороны, не спереди и не сзади. Откуда же он послышался? И кто его произнес?

Если у нас и были какие-то сомнения относительно того, что происходит, то они должны были исчезнуть, благодаря настойчивым и отчетливым повторам одного и того же слова «нет». Голос принадлежал моей сестре. Казалось, он исходит с потолка. Я вскочил со своего места. «Кэтрин, — воскликнул я. — Где ты?!» Ответа не было. Я обыскал комнату и площадку перед ней, но напрасно. Твой брат неподвижно сидел на своем месте. Я вернулся к нему и снова сел рядом. Я был удивлен не меньше, чем он. «Ну, — сказал он, наконец, — что ты думаешь об этом? Это тот же самый голос, который я слышал раньше. Теперь ты убедился в том, что мой слух меня не подводил?»

«Да, — ответил я, — совершенно ясно, что это не игра воображения. » Мы опять погрузились в молчаливое раздумье. Наконец, мысль о времени и о том, как долго мы отсутствуем, заставила меня предложить Виланду вернуться домой. Мы поднялись, чтобы уйти. В этот момент я вспомнил о своём собственном положении. «Да. — произнес я громко, но не обращаясь непосредственно к Виланду, — мое решение принято. У меня нет надежды уговорить друзей ехать вместе со мной. Они могут проводить свои дни на берегах Скулкилла, а я отплываю со следующим же судном. Я полечу прямо к ней и спрошу ее, почему она молчит столь упорно?»

Только я произнес эти слова, как тот же таинственный голос произнес: «Ты не поедешь. На ее устах печать смерти. Ее молчание — это молчание могилы». Подумай о том, какое впечатление произвели на меня эти слова. Услышав их, я содрогнулся. Как только я оправился от первого потрясения, я спросил: «Кто это говорит? Откуда эти печальные известия?» Ответа я ждал недолго. «Из верного источника. Не спрашивай больше. Она мертва. » Ты, верно, удивишься, что при всех этих таинственных обстоятельствах я сумел сосредоточиться на фактах, которые были предметом нашего диалога. Я стал нетерпеливо расспрашивать, где и когда она умерла? Что было причиной ее смерти? Абсолютно ли верно то, что она умерла? Ответ последовал только на этот последний вопрос. «Да», — произнес всё тот же голос, но теперь он звучал издалека, а все мои последующие вопросы были встречены глубочайшим молчанием.

Это был голос моей сестры, но ведь она не могла произнести эти слова. И все же, если это была не она,