Читать книгу - "Виланд - Чарлз Брокден Браун"

Я уже говорила, что мой брат обладал характером одновременно пылким и меланхоличным. Те идеи, которые посещают других людей от случая к случаю, в минуты одиночества и быстро улетучиваются вместе с переменой обстановки, занимали его мысли постоянно. Умозаключения, к которым он пришел уже давно и которые он считал несомненными, имели под собой очень твердую основу. Все его поступки были связаны с его глубоким убеждением в божественном происхождении законов, которые управляют нашим разумом. В некотором отношении он был фанатиком, но его вера была подкреплена многочисленными доказательствами и тонкими умозаключениями.

Он всегда считал, что смерть нашего отца произошла вследствие прямого и сверхъестественного предопределения. Он думал об этом гораздо чаще, чем я. Смерть нашего отца оставила в его душе глубокий и неизгладимый след. Но это новое странное происшествие сделало его более угрюмым. Он меньше, чем раньше, был расположен разговаривать или читать. Когда же брат делился с нами своими мыслями, они почти всегда были связаны с этим происшествием. Трудно было понять, как именно этот случай повлиял на него. Сам никогда он не говорил об этом, а сатирические выпады Плейела встречал молчаливой и печальной улыбкой.

Однажды вечером мы остались с ним в храме вдвоем. Я обрадовалась возможности узнать о том, что у него на уме. После паузы, которую он, очевидно, не собирался прерывать, я заговорила сама: «Сейчас такая тьма, что её можно почти пощупать, а все же луч сверху рассеет ее», — сказала я. «Ах, — отозвался Виланд, — рассеется не только физическая, но и духовная тьма. » «Но почему же, — сказала я, — Божественная воля должна проявляться так очевидно?» Он многозначительно улыбнулся. «Это правда, — сказал он, — у разума имеются другие средства и способы. » «Ты никогда не говорил мне, — сказала я, подходя ближе к цели своего разговора, — ты никогда не говорил мне о том, что ты думаешь об этом странном происшествии. » «Я не знаю, что о нем надо думать. Мы видим следствие, а причина остается для нас непостижимой. Предположить, что это была просто иллюзия, недостаточно. Это вероятно, но еще двадцать других предположений могут оказаться столь же вероятными. И все их следует отмести в сторону до тех пор, пока мы не узнаем, в чем дело. » «А какие же еще двадцать предположений?» «Нет надобности говорить о них сейчас. Они чуть более правдоподобны, чем те, которые выдвигает Плейел. Со временем какое-нибудь из них оправдается. А до тех пор бесполезно толковать об этом. »

ГЛАВА V

Прошло некоторое время, и произошел еще один случай, еще более значительный. Когда Плейел вернулся из Европы, он привез моему брату очень важное сообщение. Нашими предками были очень знатные саксонцы, и они обладали обширными владениями в Лусатии. Во время прусских войн погибли все, кто имел право наследования на эти владения. Плейел в своих разысканиях был очень дотошен, и он обнаружил, что право наследования принадлежит моему брату как последнему здравствующему наследнику мужского пола. От него не требовалось ничего другого, как только приехать туда и законным образом закрепить свои права.

Плейел настойчиво советовал ему ехать. Он считал, что положение знатного землевладельца имеет многочисленные преимущества, и было бы верхом глупости им пренебрегать. Вопреки его ожиданиям, он обнаружил, что мой брат не склонен к этому. Поначалу Плейел думал, что легкий нажим сможет сломить сопротивление моего брата, но потом понял, что это сопротивление было довольно сильным. Интерес Плейела к тому, что составляло счастье его друга и его собственной сестры, его личная приверженность саксонской земле, откуда он был родом, и где провел несколько лет своей юности, побуждали его удвоить свои усилия, чтобы получить согласие Виланда. Для этого он приводил любые аргументы, какие только могла подсказать его изобретательность. Он в самом привлекательном виде расписывал обычаи этой страны и систему ее управления, гарантирующую защиту гражданских прав и свободу вероисповедания. Он подробно рассказывал о преимуществах благосостояния и высокого положения и приводил в подтверждение правоты своих слов аргументы, свидетельствующие о том, что деньги и власть, сопутствующие высокому положению человека в Германии, смогли бы предоставить широкое поле для благотворительной деятельности, так как там существовали угнетенные классы. Он говорил, что зло, проистекающее от власти, находящейся в недобрых руках, должно уравновешиваться добром, которое может быть сделано руками, разумно распоряжающимися этой властью. Следовательно, Виланд, уклоняясь от вступления во владение своим наследством, отказывается от возможности осчастливить своих подданных и отдает их на произвол, возможно, куда менее просвещенного господина.

Моему брату не стоило труда разбить все эти аргументы и доказать, что на всем земном шаре нет другого места, где можно было бы наслаждаться как безмятежностью, так и свободой, кроме того, где он живет сейчас. И если саксонцам станет нечего бояться дурного управления их страной, то существует множество угроз со стороны внешнего врага. Тому примером служило недавнее нападение пруссаков. Саксонцы всегда жили и живут под угрозой войны, с тех пор как Германия была захвачена и поделена между собой австрийскими и прусскими тиранами, и мой брат подозревал, что эта война разразится очень скоро. Но даже отставив в сторону эти соображения, будет ли достойным вцепиться в деньги и власть, пусть даже доставшиеся законным путем? Разве не являются они источниками греха? Как он может знать, что вместе с переменой положения и условий жизни он не превратится в тирана и сластолюбца? Богатство и власть всегда грозили тем, что способны были развратить того, кому принадлежат. Мой брат питал к ним отвращение не потому, что они могли принести несчастье другим, но потому, что они могли принести несчастье ему — тому, кому они были доверены. Кроме того, богатство — вещь относительная, и разве он не был достаточно богат? Сейчас он жил в спокойствии и роскоши. Ему были доступны все удовольствия, которые он любил. И от всего этого он должен отказаться ради благ, может быть и ценных, но все же ненадежных. В погоне за мнимым богатством он может довести себя до нищеты; он должен сменить свое нынешнее надежное положение на нечто неопределенное и неясное, так как кто же не знает, что исполнение закона состоит из расходов, проволочек и обещаний? Если он решится на этот шаг, ему придется отправиться в Европу и остаться там на некоторое время, разлучившись с семьей. Ему придется подвергнуть себя опасностям и неудобствам путешествия