Читать книгу - "Молот Тельхинов - Дмитрий Александрович Емец"

– знаете? Они знают. Можете почуять стадо овец и подрыться так осторожно, чтобы остался лишь дёрн, а овцы бы ничего не заподозрили? Можете определить по дрожи подземного тоннеля, где другие гморфы? И простучать им хвостом ответ, чтобы совместно начать охоту? А что они не сочиняют саг и не болтают на отвлечённые темы, так это им не особо надо.

– А как ты научилась управлять гморфами? – примирительно спросил Герцог.

Фро усмехнулась.

– Я ими не управляю. Просто представляю, как варит у них котелок. Я с трёх лет среди гморфов.

– Как это?

– Мои родители были из племени Белых Волков. Отец повздорил с ярлом и был объявлен вне закона. Это означало, что всякий, кто пожелает, имел право убить его. Пришлось бежать. Родители нашли заброшенный дом на окраине Костянки и превратили его в крепость. Отец был хорошим воином. Тут куча всякой нежити, и почти вся она мечтала сожрать младенца. Три года они с матерью продержались, но однажды удача изменила отцу. Как-то ночью его убил Душило-Потрошило. Трёхметровая нежить с руками, как плети, и ртами, разбросанными по всему телу. Мать всадила в него три или четыре копья, но этой хтони было всё равно. Потрошило сожрал отца, а потом и мать. Сожрал бы и меня, но я провалилась в яму под полом. Он погнался за мной. Я ползла всё дальше, дальше, а там были тоннели гморфов. Я упала прямо в огромный клубок гморфов, и они меня не тронули. Потом я уже разобралась почему. Вовсе не оттого, что им нравятся детишки. Гморфы не едят перед линькой, а они линяли. К тому же я была для них слишком мелкая – добыча не по рангу. Но когда на них сверху свалился Душило-Потрошило, весь утыканный копьями, всё ещё голодный и взбешённый, гморфам это не понравилось. Когда ты линяешь, психи с копьями представляют для тебя опасность. Руки-плети и рты по всему телу не спасли Душилу-Потрошилу. Так что за родителей я отомстила. И осталась жить у гморфов. Потом ещё много всякой хтони пыталось до меня добраться, и все они об этом пожалели. Часто я сама заманиваю хтонь. Стою у тоннеля и жду, пока она за мной погонится. Наружу не поднимался никто. Постепенно меня стали бояться. Мои гморфики любят нежить, конечно, меньше, чем овец, но не было случая, когда они от неё отказывались.

– Было страшно? Тогда, в детстве? – спросил Герцог.

Фро ответила не сразу. У неё была привычка честно думать перед ответом, не отделываясь дежурными фразами, и это к ней располагало.

– Нет. Будь мне лет десять, я бы, конечно, умерла со страху, но мне было всего три. В три года понятие страха очень размыто. Ты ничему особо не удивляешься. Постепенно я научилась понимать гморфов. У них свой язык, своя логика, свои законы. Надо полностью перестроить сознание, чтобы мыслить, как они, но при этом оставаться человеком… И – да! Главное правило! Все чудилы однофокусные. Пока я отвлекаю гморфа одной рукой, он не отслеживает, что я делаю второй. Смотрите! Показываю на Эйрике!

Двигая левой рукой, Фро убедилась, что подросток-переросток гморф на ней сфокусировался, и правой быстро перевязала верёвку с узлами на другие пластины брони. При этом она бесстрашно проносила руку перед вращавшимися челюстями. Затем коснулась бронированной спины гморфа в двух-трёх местах, точно постучав ему в броню. Гморф послушно развернулся и скользнул под пол, в прорытый ход. Далеко он, впрочем, не ушёл, продолжая и оттуда охранять свою хозяйку.

– Неужели всё так просто?

– Не так уж просто. Гморфы чуткие, улавливают малейшую вибрацию. Пошлите упырика сделать то же самое! Ну, кто хочет поуправлять гморфом? Может быть, вы, ясновельможные паны?

Среди упыриков охотников не нашлось. Ясновельможные паны, обыгранные Мировудом, тоже не горели желанием. Как ни странно, и всеначальный волхв не стал играть в героя, пробормотав что-то про желудочный сок гморфов, который растворяет даже кости.

– Однофокусные… – протянул Герцог. – Верное замечание! Белка на дереве или птица фокусируются на охотничьей собаке и совершенно не видят охотника.

– Да, но ведь и люди не особо многофокусные. Кто-то две вещи в голове держит, кто-то три, мало кто больше. Когда мы думаем об одной вещи, мы выкидываем из головы другую, – сказал Мировуд. Его идея однофокусности тоже явно заинтересовала.

Фро испепеляюще посмотрела на него. На сей раз она его слов мимо ушей не пропустила.

– ПУСТОЕ МЕСТО ЗАГОВОРИЛО! Ну надо же! – восхитилась она.

Герцог заметил, что Мировуд растерялся. Совсем слегка, но всё же. Видеть волхва таким ему редко доводилось.

– В былые времена у нас с Фро возникло небольшое недоразумение, – объяснил он Герцогу.

– Очень небольшое. Он послал меня на верную смерть! Выкрасть только что снесённое яйцо у птицы Гром, которое она оберегает день и ночь!

– Ты могла взять с собой своих гморфов! Самых длинных, десятиметровых!

– Чтобы Гром их переклевала? Это как пугать ворону дождевыми червями!

– Ну ты же жива!

– Жива только потому, что никуда не полезла! Посмотрела на гору издали, а потом развернулась и ушла.

– То есть ты не выполнила поручения?

– Ты не сказал, что посылаешь меня на смерть!

– Не хотел лишний раз тебя тревожить.

– Самое интересное – как ты хотел поступить с яйцом птицы Гром? Уж явно не высиживать его собирался?

Волхв пробормотал, что в птенцах интересная магия, которой нет во взрослых птицах…

Из дальнейшего спора Герцог понял вот что. Мировуд долго жил в Костянке. Его укусила ядовитая древневидла-подземник, и он никак не мог до конца излечиться. Мировуду было скучно, и он познакомился с Фро. Волхв научил её читать, писать, распознавать травы, преподал кое-какие азы магии. Фро очень к нему привязалась. В Костянке особо не с кем было общаться. Душило-Потрошило, Синий Дядя, Глотало-Пожирало, упыри с вампирами… На фоне этих сомнительных личностей волхв смотрелся достойно. Мировуда вообще почему-то любили дети, равно как и ёжики с белками. А сам волхв поступал с ними, как алхимик с белыми крысами. Вот и свою ученицу он однажды взял и не пойми зачем отправил на верную смерть.

– Не обижайся, солнце моё! Я подумал, что мне пора уходить из Костянки, а я начинаю к тебе привязываться. А тут ещё эта птица Гром снесла яйцо, – объяснил Мировуд.

– Угу. Лучший метод разлуки – превратить меня в помёт птицы Гром! – кивнула Фро. – От врага хотя бы знаешь, чего ждать! А когда предаёт друг – это всегда удар в спину. Делай любые гадости, а потом говори: «Я весь такой сложный, непонятый, изломанный.