Читать книгу - "Молот Тельхинов - Дмитрий Александрович Емец"

Именно гномы были нужны теперь Мировуду, а ещё точнее – то, что они тщательно скрывали. Волхв достал из сумки крылатый глаз, который мог видеть и в кромешном мраке, и запустил его в трещину. Глаз долго петлял по лабиринтам, выхватывая то шахты, то шероховатости скал, то пещеры с колоннами, то чёткие, точно по линейке вычерченные контуры горных пород, то озёрца лавы, то извилистые гномьи дороги. Дороги эти, петляя, огибали затопленные участки, осыпи и разломы.

Когда летающий глаз повернул в очередной тоннель, что-то мелькнуло и изображение пропало. Волхв, воспринимавший глаз как часть себя и соединённый с ним в одно целое, в ужасе упал на колени и обхватил голову руками. Ему почудилось, что сожрали его самого. Мировуд отмотал воспоминания вспять. Увидел два непрерывно вращавшихся зубчатых круга – маленький внутри большого. И эти круги с торчавшими наружу короткими зазубринами были не что иное, как зубы быстро ползущего существа.

«Что ж, хищники есть везде. В океанах свои, в лесах свои, в небе свои. Было бы странно, если бы под землёй никого не оказалось», – подумал Мировуд.

* * *

Утром волхв разбудил Герцога без особых церемоний. Попросту толкнул его ногой. Герцог, как всякая уважающая себя чудила, умел защищать свой сон. Не просыпаясь, он попытался обвить Мировуда щупальцем. Волхв выпустил из посоха искру – маленькую, сердитую и жалящую, как оса. Герцог расслабил щупальце и открыл глаза. Некоторое время его зрачок размышлял, какую форму принять. Затем принял всё-таки человеческую.

– Недоброе утро! – сказал Герцог.

– Оно самое, – отозвался Мировуд. – Ты, конечно, хотел сказать: недоброе и незлое всеначальное утро, но несколько подсократил! Поднимайся! Нам сегодня целый день плыть!

– Плыть? – переспросил Герцог.

– По Стиксу. Увы, мы сильно отстаём. Я хочу оказаться в Костянке раньше варягов.

– Зачем?

– По нашей версии, о разумнейший брат мой, во всех мировых бедах виноваты именно варяги. Это они крадут артефакты и ссорят людей, гномов и тельхинов. Если варяги нас опередят, возникнет недоразумение. То есть варяги-то виноваты, а вот в чём – непонятно. Эти приземлённые гномы любят во всём разбираться досконально! Значит, нам надо оказаться в Костянке раньше и всё им популярно объяснить.

Чёрная, серебристо отблёскивающая вода Стикса, казалось, не текла, а стояла на месте. Отдельные струйки выползали на берег и пытались дотянуться до ног Герцога и Мировуда, чтобы обвить их и затащить на дно. Волхв обжигал их посохом, и струйки отдёргивались.

– Занятные привычки у здешней воды! – одобрил Мировуд. Местность была низменная, пустынная, однако впереди на взгорке виднелся лес. Они шагали по берегу, а из реки доносились глухие стоны.

– Как мы поплывём? Стикс же… – осторожно начал Герцог.

– Река мёртвых, ты хотел сказать? – уточнил Мировуд, вручая Герцогу топор, которого мгновение назад не существовало. – Да. Поэтому мой совет: руби деревья потолще. Чем толще бревно, тем дольше его будут прогрызать.

Герцогу это добавление совершенно не понравилось.

– Но ведь у Стикса медленное течение, – продолжил он.

Мировуд усмехнулся.

– Это оттого, что внутри Стикса нет времени. Но мы-то с тобой пока живы. Так что для нас течение будет таким быстрым, только держись! – пообещал Мировуд.

Этому обещанию Герцог тоже несильно обрадовался.

Они добрались до леса. Он был чисто дубовым. Ни одного больного дерева, ни одной обломленной ветки, ни одного сухого листа. И это посреди зимы, когда всё занесено снегом! Каждый ствол в четыре обхвата, вершины теряются в небе. Выглядело всё это очень странно. Мировуд и то был смущён. Он немного потоптался, а потом тряхнул посохом, который с неохотой, но всё же превратился в пилу, шагнул в лес и вонзил пилу в первое же дерево. Герцог направился было за ним, но тут что-то страшно затрещало, заскрипело, заухало, а ещё через мгновение Мировуд вылетел из леса. И не просто вылетел. Он взмыл в небо выше, чем выпущенная из арбалета стрела, и жабой плюхнулся на скалы.

Герцог подошёл к волхву и остановился в нерешительности. Однако тот пошевелил вначале рукой, потом ногой. Затем, немного помедлив, другой рукой и другой ногой. Закончив проверку, Мировуд поднялся на ноги и шмыгнул носом, перед этим пальцами восстановив его форму.

– Местный лешак! Ни в чём не разобрался, а драться лезет! – пожаловался он.

– И что? Объясним и повторим попытку?

Волхв ещё раз шмыгнул носом. Точно услышав его шмыганье, из леса кувырком вылетела пила, в воздухе превратившись в посох. Посох вонзился в землю рядом с Мировудом и мелко затрясся.

– Дубы у него большие слишком! Для плота не пойдут! – сказал волхв.

– Ты что, слабее лешака? – спросил Герцог.

Мировуд обиженно ответил, что, разумеется, сильнее, просто не желает связываться. Роща не абы какая, а заповедная, лешаку силу даёт. Вдали от рощи его любой одолеет. Герцог понимающе кивнул. Пришлось ограничиться куцым леском вдали от Стикса. В нём росли не дубы, а хилые сосенки, зато и лешак отсутствовал. Мировуд поплотничал от души. Посох превращался то в пилу, то в топор. Гвозди возникали из воздуха. Но волхв был явный гуманитарий. Короткие брёвна чередовал с длинными, а кривые с прямыми. Несмотря на щедро применённую магию, плот получился таксебешный. Но всё лучше, чем ничего.

Поскольку магия временно иссякла, настало время Герцога показать свою силу. Он оторвал плавсредство от земли и потащил к реке, держа над головой. Когда на Стикс лёг плотный белый туман, Мировуд велел Герцогу спустить плот. К его удивлению, никакого всплеска не последовало, тяжёлое сооружение воды не коснулось и повисло поверх тумана. Мировуд удовлетворённо кивнул, опустил посох белым шаром в туман и что-то пробормотал.

В ту же секунду плот сорвался с места и понёсся с ошеломительной скоростью. Туман подсвечивался снизу голубоватыми сполохами. Под плотом что-то стонало, ныло, угрожало, умоляло и проклинало. Вода кипела. Пару раз её вспарывала чешуйчатая спина с наростами, похожими на зубья пилы. Один раз из тумана возникло огромное чудище с распахнутым ртом. Герцог в ужасе закричал, но Мировуд не моргнув глазом взял курс ровно на пасть и выплыл через его жабры.

Когда впереди появлялась скала, волхв резко рулил посохом и плот поворачивал с резвостью, которой от него трудно было ожидать. Герцог, опасаясь свалиться, лежал, вцепившись щупальцами в плот. Так они плыли всю ночь. Перед рассветом Герцог углядел слева на берегу быстро проносящиеся скалы. За скалами угадывались смазанные огни и дымы селения.

– А там что? – крикнул он.

Мировуд повернул голову, и лицо у него посерело. Заспешив, он попытался развернуть плот. Но не успел: плот резко застыл, словно во что-то врезавшись.