Читать книгу - "Терранавты. Роман о разумных осьминогах - Октавия Колотилина"

Когда под шлемом не осталось ни пузырька, чужие пальцы надавили на шею, и Мира открыла рот, захлебнулась густой тёплой гадостью. В носу резко защипало, Мира взмахнула руками, но её крепко держали.

Она чувствовала, что тонет, билась, пытаясь вырваться. Кажется, она умерла…

Вдох. Воздух тугой, его приходится пить носом. Нет, это же не воздух!

Мира распахнула глаза. Она лежала на поверхности моря звёздочкой, лицом вниз, и дышала водой! Стекла не было заметно, дно казалось близким, и над ним скользили рыбки.

«Тяжело», – попыталась сказать она, но слово не получилось.

– Все воздушные полости заполнены! – бодро отрапортовал Касторкин. – Подождите пять минут, милочка, не дёргайтесь. Сниму ритм вашего дыхания, иначе как прикажете учиться?

Перед глазами появились какие-то цифры и буквы. Это шлем их проецирует на окно, а камера, направленная в лицо Мире, считывает по губам слова. Тут должно быть передающее устройство на гидроакустике. Хоть бы Рины дозваться!

В ранце что-то завибрировало, и стало легче. Ещё до того, как Мира делала вдох, на губы справа поддувала струя, а две секунды спустя включалась откачка слева и помогала выдохнуть.

Через невообразимо долгое время кто-то подхватил Миру за ручку на ранце и повлёк глубже. Раздался механический голос со знакомыми интонациями:

– Ты собираешься грести ластами, чёрт тебя дери? Или на мне будешь всю дорогу кататься?

Голову было не особенно удобно поворачивать, мешал толстый шланг на затылке. Справа вверху змейкой струилась Рина и выглядела так органично, словно ранец и шлем срослись с ней. Можно подумать, это новый вид нерпы, «тёткус ворчаликус».

Скоро внизу ничего не стало видно, кроме зелёной мути. Левретка, обвешанная аккумуляторами и канистрами, шла позади метрах в пяти. Рина схватилась за правую рукоять руля и приглашающе похлопала по левой – мол, цепляйся с другого бока.

Мира попыталась схватиться, но промахнулась – окошко шлема искажало изображение. Скафандр потащил вверх, и она всплыла, как буёк, качаясь среди поднявшихся волн.

Видно было плохо, как без маски под водой: понятно, в шлеме – жидкость. Угадывались перевёрнутые утёсы, береговая линия неподалёку. И очень ясно различалось гудение, что же это… Вертолёт?

Механический голос тётки завибрировал в ушах:

– Куда ты всплываешь, нас засекут! Отдавай команду на погружение, шесть метров. Жилет-компенсатор встроен в ранец, дёргать ничего не надо, нейросеть сама рассчитывает, сколько воздуха стравить.

«Погружение, шесть метров», – беззвучно сказала Мира.

– Как вам будет угодно, милочка. Я веду видеозапись, помашете ручкой?

Поверхность, словно пляшущее зеркало, была над головой, к ней из-за спины поднимались пузыри. Вода кругом казалась прозрачной как воздух, и совсем недалеко виднелся дельфин. Он был явно не в порядке: кувыркался на месте, вертелся, то и дело содрогался, словно от боли. Из его плавника расходился красный дымок, там торчало что-то длинное. Неслись стоны:

– Ужалила! Ужалила!

– Белоспина ужалили!

– Гудящая птица жалит!

«Погружение стоп», – скомандовала Мира.

– Стоп, значит, стоп. Как ваше самочувствие?

«Нормально. Как будто и не погружаюсь, уши не закладывает».

– И не должно закладывать, я вас умоляю. Полости среднего уха заполнены трифтораном, да и прочие.

Мира попыталась крикнуть:

– Белоспин, плыви ко мне!

Конечно же, рот раскрывался беззвучно, но ведь ниетта передаёт информационный сигнал? В ногу толкнулся нос, от огромной туши, проплывающей рядом, Миру завертело. Подступил страх: вдруг дельфины снова начнут швырять «игрушку»?

– Стабилизируемся, не против? – уведомил Касторкин.

По бокам на ранце завибрировали движители. Миру дёрнуло, и она зависла на месте, причём свет шёл сверху, что радовало. Дельфин тёрся рядом, и после пары взмахов ласт удалось подплыть к животному.

У основания плавника торчал короткий и толстый дротик с фиолетовым оперением. Мира схватилась за него, другой рукой придержала мягкую спину – и выдернула занозу.

– Ой! – взвыл Белоспин. – Он отпрянул, сделал пару кругов – и загудел: – Ничего теперь не мешает! Спасибо! Спасибо! Как тебя зовут?

– Мира.

– Мира! Мира!

Белоспин принялся носиться вверх и вниз, остальные дельфины присоединились, выкрикивая её имя.

Мира осмотрела дротик: похоже на тот, которым Ютавичу киборги впрыснули снотворное, причём шприц был пуст. Интересно, почему дельфин не засыпает? В ушах загудел голос Рины:

– Ты где? Ты опустилась на шесть метров?

Отбросив опасный снаряд, Мира отдала команду:

«Продолжаем погружение».

– Так точно, дорогуша, – весело отрапортовал Касторкин.

* * *

Запах больницы, клейкий и зудящий, всегда пугал Владика. Но сейчас не ему будут делать укол, противная ватка не станет ползать по сгибу локтя. На высокой кровати, среди приборов с чёрными экранами, лежал отец. Его лицо закрывала прозрачная маска, к ней шли две трубки. Катетеры змеились по вытянутым рукам. Отец не двигался, но под веками тревожно дёргались зрачки.

Рядом с ложем сидел Зулус. Медсёстры не замечали его, ходили насквозь. Одна встала в то же место, где был пёс, и поправила отцу простыню. Зулус грустно посмотрел на Владика, сказал:

– Хозяин совсем один. Хозяина заперли. Помоги ему!

Владику было страшно подходить: за кроватью стоял человек, похожий на доктора Дэниэла. Человек был ниже и шире в плечах, одну ногу ему сделали искусственной, и лицо совсем другое. Но глаза – глаза наверняка сбежали от доктора. Из них шли лучи, прожигающие две маленькие болючие дырочки.

– Ты боишься меня? – понял человек и скрылся в углу.

Владик подошёл к отцу. На экране прибора скакала зелёная точка, рисуя холмы, она пропищала: «Всё хорошо, вверх-вниз, вверх-вниз. Только скучно, вверх-вниз, вверх-вниз. Расскажи, что случилось, вверх-вниз».

Владик не знал, как рассказать. В Алый День он долго сидел в кабинете отца, няня просила пойти с ней, плакала, а ноги не хотели распрямляться. Тогда няня вздохнула: «Хоть связь починили!» Но прибежали охранники, стали сворачивать ковёр, схватили Зулуса. От их затылков вверх тянулись нити, поэтому дядя Назар не улыбнулся Владику, а взвалил его на плечо и понёс во двор. Сзади так же тащили няню, она визжала.

В небе висел чужой аэростат, с белой полосой. Все нити от затылков охранников тянулись к нему.

Владику с няней не давали пойти в дом, они ночевали в летнем флигеле. Ночью мешали яркие лучи, выстрелы, орал громкоговоритель: «Сдавайтесь! Усадьба оцеплена!» Наутро чужой аэростат исчез. Пришёл дядя Коля, над его головой не было больше ниточки. Спросил: «Как вы здесь?»

За дядей Колей стояли люди в чёрной форме и с красивыми флагами на плечах, точно тех же цветов, что вешают в праздник. Владик догадался: люди с флагами пришли ночью и стали кричать в громкоговоритель, а охранники в них стреляли. С флагами оказались сильнее, прогнали аэростат,