Читать книгу - "Терранавты. Роман о разумных осьминогах - Октавия Колотилина"

такт и тихонько подпевал. Странно: неужели глубоководному жителю оказалась созвучна песня, сочинённая в бескрайних степях? Хотя, наверное, осьминогу так же больно и страшно погибать, как её герою-казаку. Соберутся родные, придёт весна или новое течение, не суть важно. Только уже не для него.

Мира так устала, что заснула, прислонившись к плечу скафандра.

Разбудила тряска. «Газель» подпрыгивала на просёлке, который шёл по берегу озера, и необъятная бирюзовая гладь завораживала. Не попадалось деревень, зато на кривеньких соснах там и тут виднелись следы медвежьих когтей, колёса подскакивали на корнях. В открытое окно ветер доносил запах йода, и у Миры начало радостно колотиться сердце. Но и тоска подступила: останется ли Винч? Или уйдёт со всеми, как уговаривала Тиэра?

А если и останется – неужели придётся отдавать его людям, которые ничего не знают, какой он заботливый, самоотверженный? Ведь для них он животное, моллюск. Могут сделать что угодно, как в ресторанной хронике.

В кузове грохнуло, Рина чертыхнулась, но остановилась лишь на берегу. По обе стороны высились крутые тёмные утёсы. Выход к морю загораживали огромные валуны, между ними угадывалась тропа. Мире не терпелось увидеть воду, а Винч, как вышел из машины, только и смотрел в сторону, где звучно пел прибой.

Однако из кузова донеслась ругань Рины, и поспешили туда: медицинский саквояж валялся на полу. Судя по мокрому следу, Араум только что заскочил обратно в бак.

– Идиот, потравиться мог! – рычала тётка, собирая медикаменты. – Кому сказано – не трогать здесь ничего?

Осьминог высунулся из своего убежища, глядел виновато.

– Араум по крошечке пробовал, через крышку. Много новых вкусов! Кроме вон того, – он указал на перевёрнутый пузырёк на полу.

– И где ж ты такое мог найти? – скептически заметила Рина. – Это «Циметидил», вы бы его и не купили без рецепта.

– Арауму стало скучно в аквариуме, вылезал и собирал коллекцию. Маленький сосуд на столе имел такой же вкус.

– Сосуд?

– Стакан! – вспомнила Мира. – Стакан, из которого пил князь.

– Вряд ли он это пил, – отрезала Рина. – «Циметидил» применяют для снижения агрессии у рыб, а у человека он вызывает головные боли, раздражительность, бессонницу. Даже в очень разбавленном виде.

– Князь болел, – заметил Араум. – Тот, страшный, водил руками возле головы, и всё проходило. Люди умеют так унимать боль?

Миру озарило:

– Так вот что лечил в усадьбе доктор Дэниэл! Но, действительно – как? Не магия же?

– Не магия, – Рина потёрла нос. – Порой достаточно человека выслушать, а после искренне захотеть помочь, и ему станет легче.

– Маловато там было от «искренне», – пробормотала Мира.

Тиэра уже бежала к морю. Когда открылся берег, она первая змейкой скользнула вглубь. Мира наклонилась к набегающему прибою. Пальцы поймали волну – та была ледяная.

Рина несла Араума, зашла по колено. Он плюхнулся с рук, выставил два бугорка-глаза над водой, прощёлкал на прощанье:

– Мира, ты самая лучшая, спасибо! Не плачь больше.

Подошёл Виктор Сергеевич:

– Мира… Хотя это слишком трусливо с моей стороны… Ты назовёшь меня червём, что зарывается в ил, и будешь права.

– Что, Винч? – Мира подалась ближе. Нехорошее предчувствие пятернёй сжало сердце.

Он упорно отворачивался, не смотрел в глаза.

– Не отдавай меня живым.

– Но ведь полковнику нужен именно живой.

– Да. Да. Извини. Моё чи слишком тяжёлое, тянет вниз.

– Что это – чи?

Винч поглядел озадаченно – мол, как можно такого не знать? Ответил:

– Есть тело, оно страдает и умирает. Есть чи – то, что заботится о теле, кормится его страхами и радостями, но не умирает с ним, а опускается, чтобы нежиться на самом дне. И есть ири – частица Светоча, что живёт в каждом и тянет вверх, к сияющему и опасному. Конечно, Луч Традиций покусал бы меня за столь примитивное объяснение Тонких Основ. По его мнению, говорить об этом надо не менее полусуток.

Виктор Сергеевич улыбнулся – тепло, неумело. Мира поняла: она хотела бы ему задать ещё тысячу вопросов. Про подводный город и про то, устраивают ли там дискотеки. Играют ли осьминоги в футбол без ног? Как загорать на дне? Можно было бы спрашивать и спрашивать, а Винч бы обстоятельно рассказывал.

Но теперь осталось совсем мало времени. И странно будет мило беседовать с тем, кто просит «не отдавать живьём». Ведь скоро всё-таки придётся отдать.

– Впрочем, – добавил Винч, – я не верю во все эти тысячелетние наплывы мудрых суждений. Виэртон Фьют оставил запись, что нет ни ири, ни чи, да и Течения – всего лишь потоки среди воды.

Из волн высунулся белобрысый Тимур. Раздались щелчки:

– Не святотатствуй! Виэртон, конечно же, решил это в миг крайнего отчаяния, когда озарённые были близки к гибели. Разве без воли Течений смогли бы мы выбраться из города людей? И без нашей прекрасной Миры! Хвала тебе, пресветлая!

– Хвала! Хвала! – закричали остальные.

Мира почувствовала, что краснеет, отвела взгляд. И тут же заметила круглые спины тройки дельфинов – они выпрыгивали метрах в сорока.

– Кальмары здесь! – передала Тиэра. – Нас ждут.

Виктор Сергеевич склонил голову перед Мирой, спросил несмело:

– Позволишь мне поговорить с Эниеком?

Словно осуждённый просит о последнем желании. Мире стало не по себе, голос дрогнул:

– Иди.

– Благодарю тебя!

Он побежал к воде и мигом скрылся, даже не плеснув.

– Отпустила? – усмехнулась Рина, выходя на берег.

– Винч поговорить хотел со своими.

Фыркнув «угу», тётка принялась выжимать мокрые штаны. Неужели думает – осьминог обманет?

Глава 9

Дельфины приблизились к берегу, потом отплыли. Они выпрыгивали дальше и дальше, пока совсем не исчезли. Мира смотрела на разыгравшиеся волны. Одна накатила и отхлынула, другая, третья, десятая. Винча не было.

Рина подошла сзади, приобняла за плечи. Кашлянув, сказала:

– Пойдём, котёнок. Он не вернётся, зачем ему. Не плачь.

Мира сбросила тёткину руку, рыкнула:

– Ты его не знаешь! Если пообещал – значит, точно придёт.

– Дурак будет, – Рина вздохнула, покачала головой. – Самим надо выкручиваться, без полковника. Пытаюсь дозвониться знакомым, но что-то никто не отвечает.

Она побрела к фургону.

Нет, Винч не мог их обмануть. Не мог!

Рокотал прибой, волны проникали между обкатанных валунов, брызгали на ноги. Крики птиц сливались в жалобную бесконечную песню.

Мира не поверила, когда неподалёку вынырнула голова с идеальным зачёсом на серебристых волосах – неужели вернулся?

Виктор Сергеевич выбрался на берег, проговорил, оправдываясь:

– Надо было проводить ребят, попрощаться. Нацепились на скафандр и не отлипали. Я сказал, чтобы уходили уже.

Он сел на камни, опёрся спиной о валун. Словно через силу выдавил:

– Ты сделала для нас очень многое, Мира.