Читать книгу - "Терранавты. Роман о разумных осьминогах - Октавия Колотилина"

головы с шумом вылетала вода, реактивной струёй толкая тело вперёд.

Костюм обжимал, приходилось помнить о том, что надо глубже дышать. Касторкин сообщил: глубина пятьдесят метров. Без движения стало прохладно, но ранец принялся тихонько гудеть, и от спины по рукам и ногам пошли тёплые токи. Мира даже не думала, что когда-нибудь заберётся так глубоко под воду, и что это настолько легко получится.

– Я не представлял ещё новую модификацию скафандров виру Сиэртону, – ворчал Эниек. – И надо было проверить, как перенесли организмы долгий поход. Говоришь, вы ещё в кислой воде побывали?

– Да, – подтвердил Винч. – И у меня случилась пробоина, заращивал. Спасибо тебе, в этот раз полипы эластичнее, не разлетелись на куски.

– Меньше кальция в подкормке, – назидательно прощёлкал Эниек.

Он выглядел самодовольным, раздул мантию чуть ли не в два раза.

Мира вытолкнула изо рта жидкость, пытаясь сказать: «Винч!», звук не получился. Однако осьминог рядом ответил:

– Я слышу тебя. Не напрягайся, чтобы говорить через ниетту, достаточно сформировать чёткий сигнал в мозгу. Произноси слова про себя.

Она спросила мысленно, глядя на него:

– Всякие гаджеты, червяка литоредо и ядовитую улитку-конус тоже Эниек разрабатывал?

Пилот отозвался:

– По мелочи у нас вот этот мастак. Не вздумай о ней расспрашивать – всю дорогу проболтает.

Раздался писк. Винч отлепился от Миры, шмыгнул к складке внизу кальмарьего тела и выудил круглую, как блин, камбалу. На её белом животе проступали символы, закрученные спиралью, пропадали, сменялись другими. Сообщил:

– Тиэра говорит, потеряла нас. Зачем ты так низко спустился, Эниек? Вира Рина просила не набирать глубину слишком быстро.

Осьминог со звездой потянул бахрому, кальмар перестал толкаться щупальцами, завис в толще воды. Эниек повернул один глаз, прищурился на Винча:

– У меня есть тройка вопросов, брат по учителю. Первое: ты заключил с уналашкой договор, по которому передаёшь ей себя в собственность. Она все условия выполнила?

– Выполнила полностью, – подтвердил Винч. – Но Мира отменила тот договор.

– Отменила или нет – долг всё равно тебя гнетёт. Видно же, как ты склоняешься перед ней. Второе. Мы притащим в Новый Шелест двух уналашей. Думаешь, вир Сиэртон даст нам за это по лишней корзине рыбы? Он выкинет всю группу из учеников. Тебе нечего терять, понимаю. А мне статус Лучшего не скумбрия в зубах принесла!

– Я всё объясню. Рина общалась с виэртоном Фьютом, учитель сам будет рад принять её.

– Рина мудра, не отрицаю, может многое рассказать. Но вот последний вопрос: зачем нам ещё одна уналашка?

Эниек дёрнул за бахрому. Тут же пол заходил волнами, стенки сжались – и вытолкнули Миру наружу. Она забарахталась, не понимая, где верх, где низ.

Движители ранца загудели – и захлебнулись: плечи и талию обвили толстые щупальца, сжали всё тело, по шлему заскрежетали гнутые крюки. Если они проткнут гидрокостюм – верная смерть!

Мира забыла, как дышать, несмотря на окрики Касторки-на. Издали доносились яростные щелчки Винча:

– Отпусти её! Что ты творишь, падаль!

– Я? – насмешливо отвечал Эниек. – Избавляю тебя от кабалы. Исчезнет уналашка – не будет и обязательств. Другим скажем, потерялась она, сама выпрыгнула на скорости. Сельдяной Король надкусит чёрную шкурку, та перестанет греть, теплокровная замёрзнет и потонет, кто найдёт?

В центре цветка из щупалец смыкались два огромных гнутых ножа, словно клюв попугая. Клюв раскрылся, стал виден язык-тёрка, утыканный острыми зубами.

Зря «Пупыркой» обзывалась, ой зря…

Мира попыталась вырваться, но кальмар только сдавил крепче. Беззвучно крикнула:

– Помогите!

Бесполезно: антенну на шлеме закрыли щупальца, сигнал не передаётся. Их липучки торчат на стебельках, словно лохмы, корявые, огромные, внутри каждого – кольцо острых зубцов.

Касторкин частил, отмечая пик адреналина и перерасход кислорода. Удары сердца оглушали, всё подёрнулось багряной пеленой. Насмешливый голос Эниека подначивал:

– Винч, куда лезешь драться? Ты истощён, слаб и без одной руки. Выкинем уналашку, вернёмся за скафандрами, оба будем в фаворе, ну? Уже поздно вытягивать. Сам посуди: она раздражена, порвёт нас в клочки. Теперь некуда деваться, понимаешь? Сельдяной Король съест целиком, а шкурку спрячем.

Клюв щёлкал всё ближе. Мира извивалась, не веря в нелепость происходящего: дурацкие ужастики про глубину, они не могут сбыться!

Рядом что-то пронеслось, обдав струёй, кальмар содрогнулся от толчка. Мира различила обтекаемые силуэты с длинными носами: дельфины! Послышались их протяжные сигналы:

– Навались!

– Слева, вместе! Белобок, бей в глаз!

– Глупый кальмар, пусти Миру! Плохой!

Сельдяной Король завертелся вокруг собственной оси, Мира отлетела в сторону. Включились движители, и она остановилась в сумраке – едва можно было различить слабый свет, идущий сверху.

Впереди ворочалось нечто большое и бесформенное. Три тени плясали рядом, толкали его носами. Донеслись щелчки Винча:

– Молодцы, помогли, больше не надо бить. Держите по рыбке и плывите.

– Рыбка, рыбка! – обрадовались дельфины.

Плавно изгибаясь, их силуэты исчезли наверху, доносились лишь голоса:

– Не безобразничай больше!

– Глупый кальмар!

Мира не успела никуда уплыть – из темноты протянулось ловчее щупальце, обвило её и поволокло. Она беззвучно крикнула и снова очутилась внутри пещеры с гирляндами. На месте рулевого был осьминог с культёй, трёхлучевая звезда светилась возле куклы-«рыбака». Эниек сжимал одной рукой другую, которая заметно посинела и распухла. Винч наставил в его сторону пёструю ракушку-конус.

Сверкнув на Миру суженным глазом, Эниек торпедой вылетел наружу. Через стенку было видно, как он толкается струёй из сифона, уходит вверх.

С потолка свисала бахрома. Стоит осьминогу-пилоту потянуть за неё, и кальмар сожрёт «уналашку».

Влипла же. Зачем вообще полезла под воду? Зачем надо было приезжать к сумасшедшей тётке?

«Море, дельфины!» Подруги в Москве сидят по домам, играют на 4D креслах в «Драконы и сладости». Там, если страшно, можно выйти в любой момент из игры и побежать на кухню пить смузи.

Как бы сейчас Мире хотелось выйти!

Она всхлипнула. Гадские осьминоги. Обманули, заманили невесть куда. Теперь убьют, и никто не узнает. Зачем мама спихнула её на лето Рине? Вот зачем?!

Включился Касторкин:

– Милочка, вы загрязняете раствор солевыми отделениями из глаз, кортизол зашкаливает. Возьмите себя в руки.

– И буду плакать! – зло ответила ему Мира. – Буду, буду, буду!

– Прекратите панику, это создаёт угрозу жизни. Иначе я сделаю успокаивающий укол, чего не хотелось бы.

– Не надо мне твоих уколов. Тут везде угроза жизни, сплошная! Зря вообще я связалась с этими скользкими тварями!

Её руку трясли: Винч ухватился за палец и с тревогой заглядывал в глаза, щёлкал:

– Мира, прости! Эниек, он пустой треснутый полип. Нельзя расстраиваться, погибнешь!

– И погибну, тебе-то что? – огрызнулась Мира. – Никому не будешь должен, весь в шоколаде.

– Ты же мудрая. Прожила в