Читать книгу - "Терранавты. Роман о разумных осьминогах - Октавия Колотилина"

тени. Холодный ветер пробирал, несмотря на куртку. Вместе с Риной притащили на берег тяжёлые жёсткие ранцы, она стала объяснять, как вдыхать жидкость. И тут Миру взяли сомнения.

– Нас точно не раздавит давлением? Ты же сама говорила, на глубине восемьсот метров даже консервная банка в блин сплющивается.

– Пустая консервная банка, – заметила Рина, проверяя все многочисленные застёжки и кармашки своего гидрокостюма. – А если в консервной банке несжимаемая жидкость, не раздавит. И проблема с кессонной болезнью[3] снимается, когда дышишь трифтораном.

– Я лучше воздухом подышу.

– Воздух на такой глубине опасен, и тримикс опасен. Азот растворяется в крови, действует на нервную систему, схватываешь судороги и прочие прелести. А у тебя в ранце, считай, искусственные жабры: вода засасывается через щели по бокам, проходит через трубки с чешуйчатой поверхностью, там из неё извлекается кислород. Вода фильтруется через особые волокна. Они задерживают крупные молекулы и пропускают меньшие по размеру молекулы кислорода. Кислород насыщает жидкость, которая затем в камере смешивается с трифтораном для дыхания. Отработанная вода выбрасывается через другие щели.

Звучало убедительно, и Мира позволила ввести себе катетер в правое плечо. Как объяснила тётка, он нужен для медблока, который забирает кровь на анализ и впрыскивает необходимые лекарства. Если бы Мира знала о следующей процедуре – ни за что бы не согласилась.

Тётка смазала её лицо какой-то дрянью. Когда Мира умылась, увидела, что брови и ресницы остались в ладонях. В ответ на её праведное возмущение Рина рассмеялась:

– Кого ты там, на дне, собралась очаровывать? Выживем – другие вырастут. Внутри шлема у тебя трифторан будет, он же качается в лёгкие. А если в альвеолы попадёт хоть один волосок, это чревато воспалением, оно нам надо?

– Так вот куда ты девала свои брови! – Мира сжала зубы. – Понятно теперь, почему постоянно ресницы клеишь. И мне так же делать, да?!

Винч в беспокойстве ползал по брегу, наблюдал за приготовлениями. Свой скафандр он уже отвёл в воду, оставив под камнями отмокать и подкармливаться. Объяснил, что в кальмарах пришлось освободить место для двух человек и их оборудования, поэтому скафандры придётся хорошо спрятать, а после осьминоги за ними вернутся.

Рина открыла железный контейнер, пошёл едва уловимый химический запах. В маслянистой жидкости лежал чёрный костюм.

– Надевай, – скомандовала тётка, протягивая термобельё.

– Оно мокрое! – возмутилась Мира.

– Так надо. На глубине воздух сжимается и не греет, а у трифторана теплопроводность при высоком давлении ниже, чем у воздуха. И в сухом костюме через кожу проникает азот, нам это ни кчему. Давай убирай волосы под капюшон.

Мира с отвращением влезла в мокрые штаны и свитер. К удивлению, в них сразу стало тепло. Сверху пришлось ещё и гидрокостюм натягивать, он был как слоновья кожа – в сантиметр толщиной. Рина возилась с катетером, продевала его трубку в отверстие утеплителя и клапан.

– Я в этом как плюшевый мишка! – пожаловалась Мира.

– Ты, главное, до воды дойди. Одёжка килограммов на двенадцать, как лёгкие рыцарские доспехи. Представь себя Жанной д’Арк.

Когда Мира зашла по грудь, двигаться стало гораздо проще. Волна плескала тихонько, через костюм холода совсем не чувствовалось. Подплыла автоматическая левретка, подставилась левым боком, на котором висела объёмная канистра. Рина присоединила шланг к клапану на груди Миры и стала накачивать костюм жидкостью, обхлопывая штанины и потряхивая рукава, чтобы не осталось пузырьков.

Повесили плоский ранец, его жёсткие крепления сжали плечи и обняли за талию. На креплениях у груди оказались фонари, а сзади по бокам, чуть выше локтей, – закреплённые на ранце движители, похожие на вентиляторы. Сверху ещё и шлем нахлобучили. Мира запротестовала:

– Слушай, я же с таким на берег не выйду!

– Тебе и не надо. Сейчас постарайся не кашлять.

Жужжание у правого плеча говорило о том, что медблок аппарата присосался к катетеру. Забрало шлема захлопнулось, и полоска горизонта опрокинулась кривым ртом. Рина говорила, линза специально изогнута, чтобы компенсировать искажения зрения, когда внутри шлема будет трифторан, а снаружи – морская вода.

Раздалось гулкое:

– Доктор Касторкин приветствует отважного акванавта! – слегка надтреснутый голос лучился благожелательностью. – Сообщите ваше имя.

– Мира.

– Мира, вы готовы к погружению?

– Подождите, я не совсем поняла…

– Вы не готовы к погружению. Рекомендую пройти обучение и пробный годичный курс в бассейне. Всего доброго!

Шлем отстегнулся и повис на шланге.

– Ты что? – заорала тётка. – Просто говори: «Да!» Погоди, сейчас тоже снаряжусь.

Пока она возилась со своим костюмом, Мира покачивалась в волнах и представляла, как это – дышать не воздухом, а жидкостью. А если не получится?

Рина встала рядом, похожая на чёрного игрушечного космонавта. Левретка принялась накачивать в её костюм трифторан, и Мира вдруг поняла: это не обычный дайвинг. Не будет так, что они наперегонки пособирают морских гребешков, неспешно выйдут на берег, пожарят их на костре.

А будет погружение на немыслимую глубину, куда и подводные лодки не опускаются.

Может не выдержать оборудование, может сломаться электроника. А сами они, хрупкие маленькие девушки, – вынесут это ужасающее давление? В месте, где ни единой человеческой души?

Да ведь полковник прав: тётка просто сумасшедшая.

– Знаешь, Рина… – пробормотала Мира. – Мне что-то страшно.

Та проверяла крепления на своём ранце – и застыла. Спросила:

– Отменяем? Ты смотри, места дикие, никто нас не гонит. Потренируемся завтра, пообвыкнешь. Янтаря наберём, опять же.

– Боюсь, не получится, – Мира теребила в руках запасной шланг. – Дело в том… Пока ты запускала левретку, я же с мамой разговаривала… Короче, потом я позвонила полковнику и рассказала о киборгах, о князе и «Циметидиле».

– Здравствуйте! – тётка воткнула руки в бока. – Мозгов нет – свои не вставишь. И что он сказал?

– Сказал: «Я проверю информацию. Никуда не двигайтесь, скоро будем». Главное – и адреса не спросил.

– Больно нужно ему спрашивать! – Рина сплюнула. – Если хочешь – жди полковника. Я больше в их подвалы не пойду. Всё, погружаюсь.

– Погоди, я с тобой!

Мира поглубже вдохнула и выдохнула. Смешно – всё равно как перед смертью. Она решительно надела шлем.

– Доктор Касторкин приветствует отважного акванавта Миру! Вы готовы к погружению?

– Да!

Через катетер что-то впрыснули, голова слегка закружилась. Голос нейросети был бодрым и благожелательным, как у старого участкового врача:

– Вот так-то гораздо лучше. Начинаю заполнение шлема.

Под носом забурлило, жидкость обняла мягким теплом подбородок, дошла до ноздрей. Она пахла ментолом, казалась противно-масляной. Мира рефлекторно вдохнула и задержала дыхание. По плечу хлопала тётка, показывала – мол, не надо, расслабься