Читать книгу - "Терранавты. Роман о разумных осьминогах - Октавия Колотилина"

Мира нахмурилась:

– Слушай, помнишь, ты рассказывала про своего напарника? Он же остался в Америке?

– Да, – Рина вздохнула. – Боюсь, без Хонера не обошлось. Полгода не могу связаться ни с ним, ни с его женой. Если меня трясли в Лефортово, Хонера наверняка забрали в их штаб, Форт-Мид, и так напичкали эликсиром правды – он рассказал, что и не знал. Но подобную облаву из-за показаний одного человека вряд ли бы устроили. Винч, это ваша первая вылазка на сушу?

– Наша группа выходила на пяти разных берегах, – потерянно ответил Винч.

Рина достала из бардачка бумажную карту Тихого океана, и выцветший палец Виктора Сергеевича прошёлся по гряде Алеутских островов, ткнул возле японского города Абасири. Мира припомнила:

– Ещё Тиэра говорила про вашего отважного первооткрывателя, который отбивался от стаи рыб резинкой для волос! Его скафандр ведь остался на суше? Он где высаживался?

– Ниорил? – Винч показал на западную сторону полуострова Кенай залива Аляска. – В той первой экспедиции погибли четверо. Скафандры ещё не слишком были похожи на людей. Один вернуть не удалось.

– Раньше об этом сообщить не мог? – Рина ехидно прищурилась, так что у глаз собрались «лапки». – Конечно же, непонятного пришельца доставили в лаборатории АНБ, и у них появились бо-ольшие вопросы. Главное: как этот скафандр двигался и где пилот? Ваш Араум для них ценнее, чем слон из золота, и я уверена – сыну князя Никитского недолго с ним играть.

Винч опустил голову. Из пулевых отверстий снова начала сочиться вода. Он прощёлкал с болью:

– Я возомнил, что найду Послание. А если его совсем нет? Если виэртон Фьют не захотел нам сообщить, где Сверхкальмар? Араум всегда боялся оставаться в одиночестве…

Вспомнилось, как весельчак-«турист», стоило ему вылезти из воды в гроте, лизнул запястье Миры. И заявил: «Сивуч, красная водоросль, лёгкий привкус бабочек». Тогда казалось – просто смешной чудак. А он старался для науки. Заступался всякий раз, когда Тиэра принималась обвинять «уналашку» в бессердечии.

Взяла злость, Мира кинула:

– Рина, поворачивай. Поехали к этому князю, пусть отдаёт осьминога. Игрушку себе придумали, тоже мне!

Тётка покачала головой.

– Во-первых, нас в усадьбу никто не пустит. Во-вторых, ссориться с Никитским – всё равно что шланг вокруг горла обматывать. У него вся власть на острове, захочет – снесёт к морским чертям наш домик, и никакие суды не помогут. И, в-третьих: как ты собралась драться с киборгами?

Мира прищурилась:

– У меня есть план.

* * *

Сидеть в темноте и слушать, как говорят, – самое интересное занятие. Никто не глядит на тебя, не надо думать, что изобразить на лице, выпрямить спину или согнуть. Не отвлекает манера отца гладить большим пальцем резные полосы на столешнице. Его красные глаза не стонут: «Как же болит голова! Бог ты мой, впереди снова бесконечная ночь».

В темноте камина, когда вкусно пахнет дымом и тихонько посапывает Зулус, очень просто сосредоточиться на словах.

– Скажи мне, Дэниэл, – просипел сорванный голос отца. – Как врач скажи: я истратил на помощь церкви двадцать один миллион двести тысяч. Старик Никитский тоже не чурался благотворительности. За что же мне шлёт Бог эти испытания?

– Мой добрый друг, – ответил доктор голосом нежным, как перед уколом, – вам надо задать этот вопрос не мне, а отцу Серафиму, я же могу вам пояснить только с точки зрения науки. Аутические расстройства связаны с повышенным уровнем загрязнения окружающей среды, радиация в продуктах питания, например.

Голос отца задрожал, то ли от гнева, то ли от слёз:

– Да, я знаю. Это всё рыба. Анна любила рыбу, каждый день подавали. Но тут же и грех, Дэниэл. Грех рода Никитских.

Отец замолчал, тяжёлой поступью отошёл к окну.

– Мой дорогой друг, здесь нет вашей вины.

– Ты не прав, Дэниэл. Вина есть. Пусть не моя, пусть деда-адмирала. По его приказу в заливе Терпения затопили тридцать восемь кораблей с ядерными отходами. Лежат они возле острова и отравляют воду. Планктон накапливает радиацию, рыба ест планктон, и в ней уже в сто раз больше яда, чем в воде. А в той рыбе, что ест эту…

– О, вы слишком переживаете, – сочился заботой голос доктора. – Вспомните затопленные вблизи Сахалина РИТЭГи – эти маленькие атомные электростанции с маяков и метеобаз. Сколько их разлагается в морской воде? Тридцать девять? Вспомните советский самолёт Ту-95 с двумя атомными бомбами, что до сих пор лежит на дне, японскую «Фукусиму», наконец. Радиоактивного загрязнения здесь хватило бы и без вашего деда. К тому же вся рыба проверяется…

– Я в курсе, как они проверяют! – взорвался отец и застонал сквозь зубы, его ладонь шлёпнула по лбу.

– Снова болит? Вам вредно волноваться, – доктор тенью оказался рядом. – Позвольте…

Владик прекрасно знал, что он делает: водит ладонями, и маленькие молнии проскакивают от них к вискам отца. Через две минуты сорванный голос сказал бодрее:

– Ты волшебник, Дэниэл! Хех, не обучался ли ты в Хогвартсе?

– Всё может быть, всё может быть. Вы хотели посмотреть на образец чипа, который будет вживлён Владику?

– Да-да, покажи. И вот эта коробочка, как я понимаю – «Умный хирург»? Он проведёт операцию сам?

– Позвольте я продемонстрирую его в действии. Аппарат не заряжен чипом, так что вы можете испытать, насколько он безболезненно делает инъекцию. Сядьте в кресло, расслабьтесь.

– Хорошо. Что это ты туда вставляешь?

– Дорогой друг, не беспокойтесь, холостой заряд.

– Ого, ничего себе укол! Я бы не назвал это безболезненным. Давай-ка тряси своих инженеров, чтобы дорабатывали. Погоди, почему я не могу двинуться?

Владику сквозь чугун было видно: доктор раскрывает рот, и оттуда выпрыгивает зубастая пасть. Она проскрежетала:

– Потому, ваше сиятельство, что во время операции двигаться воспрещается. И говорить – тоже. Вот так, вот так, помолчите. Вы стали слишком своевольны в последнее время, мой дражайший. Вмешиваетесь в то, во что вмешиваться никак нельзя. Но этот новый чип не только улучшает рефлексы и позволяет управлять кибербронёй: нанопроводки тянутся сейчас к вашим двигательным центрам. Я буду задавать программу, куда вам идти и что делать, а вы будете выполнять и молчать. Прекрасная идея от наших гениальных инженеров, не правда ли?

Было ужасно интересно: какие у отца появятся новые функции? Дядя Захид раньше был очень строгим, не позволял Владику залезать на крышу караулки. Доктор Дэниэл убедил отца сделать Захиду кибернизацию, и теперь можно хоть по самому охраннику лазить. Когда кибернизацию сделали остальным из караулки, от них перестало пахнуть сигаретами, и водки никто больше не пил.

Три дня назад Владик прятался в домике без окон. Там было интересно: под