Читать книгу - "Соседи. Книга 1 - Катерина Драгомирова"

сидеть ты будешь тихо. Только у нас тут довольно шумно, громко, а последнее время обстановочка царит откровенно накаленная. Так что… – «Сама понимаешь». – Так… Похоже, все.

Бросив короткий взгляд на часы, повесил на плечо одну гитару, вторую взял в руку, обхлопал себя по карманам куртки, проверяя, все ли на месте, и изрек:

– Уже почти девять, так что пошли отсюда. Не будем в очередной раз доводить до инфаркта твою мать.

– Как ты собираешься увезти две гитары? – недоуменно глядя на груженного инструментами соседа, спросила Уля. – Давай одну, я помогу.

В ответ ее окатили взглядом из разряда: «А еще чего тебе?» Можно подумать, она только что предложила тащить на себе синтезатор. Или барабанную установку.

– На такси. Ну, или на метро, – пожал плечами Егор. – Нам, кстати, все равно к «Академической»: надо кое-что забрать из «Ямахи».

«А, вон оно что… У метро она…»

– И что она там делает?

– Сломалась.

* * *

После выхода на свежий воздух малая наконец расслабилась: напряженность ушла, и теперь она беззаботно щебетала ни о чем, задавала миллион вопросов, а он отвечал, иногда невпопад. Что у него, интересно, на лице отображалось в тот момент, когда он ей пару-тройку дней назад сказал, что, если хочет посмотреть репетицию, пусть приходит? Что она так распереживалась-то?

Видимо, что-то не то там отображалось, совсем расслабился. Думал он, помнится, о том, что, какие бы эмоции она в нем ни поднимала, злоупотреблять общением не стоит, потому что: а) страшновато за собственное неустойчивое психическое состояние, б) страшновато за мир в семье Ильиных – тоже с некоторых пор неустойчивый. Даже в студии прописался на неделю, чтобы: а) не провоцировать себя на лишние контакты и не подпитывать в себе симпатию, грозящую в очередной раз перерасти в привязанность, обещающую обернуться новым кораблекрушением, б) не провоцировать на лишние контакты малую, чтобы кораблекрушение не случилось за стенкой, в) начать, в конце-то концов, готовиться к сольнику, сольник сам себя не подготовит. Думал, что забирать ее по будням после школы будет, с гитарой поможет, убежище при необходимости предоставит, но и все на этом, как бы классно ему в ее присутствии ни было, как бы ни хотелось проверить, что там в ней еще зарыто.

«Да-да, Егор, конечно… Конечно-конечно…»

Все эти мысли бродили в его башке после клуба, но до пляжа. После пляжа ему, честно говоря, уже все равно, уже пофиг, по крайней мере, на себя. Так или иначе, но прежним его мир в любом случае больше не будет – со скрежетом и внутренним сопротивлением, но приходится это признать. Не будет. Страх вот только никуда не уходит – наоборот, давно проснулся и исподволь плетет внутри свою паутину, и сегодня чуть беспокойнее, чем вчера. Опыт прошлого питает черные бутоны, и они раскрываются в хищные цветы. Ну хорошо, сейчас он сдается. Что потом? Что за поворотом? Что он, себя не знает? Эти качели когда-нибудь доведут до психушки.

И все же… Стремление к свету и теплу сильнее страха. Ну окей, когда-нибудь, допустим, и доведут, но вот сейчас же ему хорошо. И спокойно. И даже радостно. И зачем себя этого лишать?

Если бы еще кое-кто не трындел без умолку… Полпути до метро они с Ульяной уже преодолели, а она все никак не иссякнет. Просто слова не вставить!

– Что за песню ты играл? – спросила малая, размахивая своим рюкзачком туда-сюда, как восьмиклассница какая-нибудь. Еще чуть-чуть – и пустится вприпрыжку. И поспевай за ней, догоняй. Вспомнилось, как в третьем классе она тоже вот так ходила – размахивая полупустым рюкзаком. По средам. К третьему уроку. Картина один в один. Пятнадцать лет позади, а стоит перед глазами, как вчера.

– «Мимо подъездов», – сдержанно ответил Егор, подмечая, как спешащие навстречу, сосредоточенные на своих мыслях прохожие, таки заприметив угрозу, предпочитают обогнуть их по широкой дуге, а лучше сразу по проезжей части. – Максим Свобода.

– Не слышала… – «Какое счастье, что в твоих руках сейчас не моя гитара! Господи…» – А…

– Малая, остановись! – ухмыльнувшись, перебил ее Егор. – Моя очередь вопросы задавать.

– А, да?.. – искренне удивилась она. Рюкзак озадаченно повис в руке, какой-то десяток сантиметров не доставая до асфальта. – Ну давай, задавай.

Сощурила глаза, будто каверзы какой ожидала. Ну, придется разочаровать: сейчас его интересуют самые банальные и приземленные в этой жизни вещи. Память услужливо сохранила детали разговора на кухонном балконе: Ульяна тогда призналась, что с матерью поссорилась из-за того, что вместо работы весь день гитару мучила.

– Ты говорила, что работаешь. Кем?

– Ага. На фирму «Рога и копыта», – коротко хохотнула Уля. Натужным вышел у нее смешок. – Письменные переводы с английского, реже – с испанского. Переводчиком, в общем.

– А закончила ты…

Неудобно за собственную неосведомленность, но… Как-никак, то был уже период полного забвения. Когда Ульяна поступила, мама упоминала вуз, языковой какой-то как раз, но к тому моменту Егор насобачился все, что касалось малой, пропускать мимо ушей. Намеренно. И отлично на этом поприще поднаторел. Мать, на глазах которой произошло резкое отдаление, сама извелась и его вопросами попервой изводила. Ответ на все у него всегда был одинаковый – универсальный и очень походящий на правду: «Ма, ну некогда!» Эффективный оказался способ – дурака из себя строить, Егор тогда распробовал. Жалость в свой адрес он не переносил, а подобные ответы и поведение желание пожалеть тут же на корню обрубали.

– МГЛУ, – охотно подсказала Ульяна. – По маминым стопам.

«Точно… МГЛУ».

Любопытный выбор, вроде как не совсем в ее характере. Он, правда, и сам, когда пришло время вуз выбирать, ошибся и, как результат, пока ни дня не проработал по полученной специальности – востребованной и довольно доходной. Премудрости кода взрывали Егору мозг на протяжении пяти лет учебы, и выпускался он с ощущением, что сыт этой фигней по горло. Но мысль о том, что, когда ему все окончательно осточертеет, он спрячется от реальности в мире единиц и нолей, немного утешала.

– И как? Нравится? Работа? – поинтересовался Егор осторожно. Складывалось ощущение, что ответ он уже знает – наперед.

Малая замедлилась, а потом и вовсе встала посреди тротуара как вкопанная. Взглянула с сомнением, вздохнула и отвела глаза:

– Честно? Нет. Мечтала я совсем не об этом.

Он даже не удивился, вот ни разу, ни на секунду. Жизнь вообще такая штука, в которой мечты очень часто остаются лишь мечтами. Якобы недостижимыми. Что мешает людям сделать шаг на пути к их осуществлению? Страх перед необходимостью отказаться от привычного, тупая лень, очень «ценное» мнение окружающих. Подозрение, что на этом тернистом пути будет что терять. Самому Егору в этом плане повезло, если такое слово вообще уместно по отношению к нему: что такое зона комфорта и лень, ему неведомо,