Читать книгу - "Да, мой король - Елена Михалёва"

включилась в беседу. Это позволило Ричарду покинуть зал через одну из боковых дверей, не привлекая лишнего внимания.

Он пошёл прямо в покои принцессы. У входа там дежурила пара стражников, а внутри действительно обнаружилась одна служанка и две фрейлины. Вот только дамы сидели в будуаре и играли в карты за низеньким круглым столом у камина, а служанка подавала им принесённые с кухни закуски и вино. Марго в комнате не было.

Появление монарха заставило девушек вскочить в ужасе и затем в реверансах присесть до самого пола.

– Ваше Величество, – в унисон попривествовали дамы.

– Где моя сестра?

– Она отдыхает у себя. Её Высочество сказала нам, что будет спать, – затараторила первая.

– Принцесса велела оставить её одну, – горячо оправдывалась вторая.

Но Ричард не стал их слушать. Вместо этого он прошёл прямо в спальню Марго и плотно закрыл за собой дверь, чтобы фрейлины не смогли подсмотреть или подслушать.

В комнате принцессы царил полумрак. Не пахло ни лекарствами, ни болезнью. Лишь горящими в камине дровами и яблочным пирогом с корицей, который стоял нетронутым на накрытом столе. Ужинать принцесса не пожелала. Равно как и спать, вопреки словам её девушек.

Она сидела в мягком бежевом кресле с высокой спинкой напротив расшторенного окна. Из него открывался вид на сад и бархатно-чёрное осеннее небо. На столике подле принцессы стоял канделябр на три свечи. Все они горели, чтобы принцесса могла читать. Но книга лежала здесь же раскрытой. Воск капнул на страницу и застыл в форме кривоватого сердечка. Да только Марго этого не заметила.

Она забралась в кресло с ногами и устроилась там под мягким вязаным пледом из бурой шерсти. На ней не было ни платья, ни драгоценностей. Только молочно-белая сорочка с воротником стойкой и длинными рукавами. Шоколадные локоны лежали на плечах. Кожа девушки казалась бескровной. Под глазами отчётливо выделялись тёмные круги.

Маргарита подняла на Ричарда покрасневшие от слёз очи.

– Зачем пришёл? – севшим голосом спросила девушка. – Уходи.

– Марго, нам нужно поговорить, – граф подошёл ближе. Остановился в шаге от неё.

– Уходи, – повторила принцесса. – Я нездорова. Ты можешь заразиться.

Шенборн преодолел разделявший их шаг и опустился перед Маргаритой на колени.

– Ты не больна. Выслушай, прошу, – он попытался взять её за руку, но Марго убрала ладонь, чтобы подтянуть плед повыше на грудь.

– Нет. Я уже видела и слышала достаточно, – в её голосе жизни было чуть больше, чем в засохших камышах, что колышет в ночи ветер.

Девушка поджала дрожащие губы.

Ричард склонил голову так низко, что королевская корона едва не упала прямо на колени принцессы. Он вдруг отчётливо ощутил всю ту боль, что терзала её. Невысказанные обиды тяжким грузом легли на плечи. Острое, как бритва, отчаяние юной девушки, чей возлюбленный жених в открытую живёт с чужой женой на правах мужа, вгрызалось в душу. Наряду с чувством вины. И пониманием, в какую бездну повергло известие о беременности Джовании бедную, кроткую Маргариту. Конечно, она знала о том, что наследник нужен. Она понимала, откуда именно возьмётся этот наследник. И всё же стойко выдержать происходящее попросту не могла.

– Не существует такой формы раскаяния, чтобы я вымолил твоё прощение, – он поднял на неё глаза. – Альберт мне всё рассказал. И я…

– У Альберта не хватает благородства хранить чужие секреты, – Маргарита внезапно вскочила с кресла, отталкивая Ричарда.

Она прошлась по комнате, чтобы оказаться от него как можно дальше, а заодно порывисто сдёрнула окоченевшими пальцами мягкий халат с ажурной ширмы.

– Марго… Дай мне объясниться. Умоляю тебя памятью о Вильгельме.

Ричард поднялся с колен.

– Ты мне ничего не обещал. И он тоже, – Маргарита натянула халат и затянула пояс так туго, как только могла. Её руки не слушались, равно как и голос. – Вы оба следуете долгу. Это важнее, чем чувства. Даже важнее, чем честь, если на то пошло. Я понимаю, сколь многое нынче зависит от твоих слов и действий. Я не мешаю тебе. Не смею даже отвлекать. Но… Я так больше не могу.

На последней фразе её голос перешёл в шёпот.

– Не говори так. Ты меня убиваешь, – Шенборн всё же подошёл к ней.

Но стоило ему коснуться плеча девушки, как она резко повернулась к нему лицом.

По щекам катились крупные, безмолвные слёзы. С ними выходила боль, выжигающая душу дотла.

– Убиваю? – Маргарита сплела в замок трепещущие пальцы и сквозь слёзы с жаром зашептала громким, отчаянным шёпотом: —Ты принадлежишь ей. Я вижу, какими глазами ты смотришь на неё. Я не смела даже мечтать, чтобы так смотрели на меня. Ваше счастье угнетает и мучит меня. Воздух родного дома губителен настолько, что я задыхаюсь каждый раз, когда ты улыбаешься ей. Твоё безразличие невыносимо.

– Безразличие? – Ричард положил руки на её дрожащие плечи. – Марго, не плачь. Умоляю. Ты знаешь, что дело вовсе не в безразличии. Причина моего молчания тебе известна. Я не хотел ни усложнять и без того безвыходное наше положение. Ни терзать тебя своими признаниями.

Граф подумал и о Джовании. О том, что сделают его признания с ней. И вновь ощутил стократный гнёт вины за судьбы обеих женщин, к которым был привязан душой и сердцем. К каждой по-своему. И к каждой искренне.

Одну он любил годами с ранней юности. Любил первой светлой любовью и мечтал о ней, как о той единственной, с которой разделит всю жизнь и в чьих объятиях встретит старость. Она наполняла его нежностью, желанием и восторгом. Но оставалась столь же недостижима, как и много лет назад.

Вторая подарила ему совсем иную любовь. Она разожгла в нём огонь, на который он никогда не надеялся. Ради неё одной граф был готов носить чужую шкуру и мчаться через всё королевство, чтобы целовать её ноги.

Ричард не хотел причинять страдания ни одной из них. Он предпочёл бы умереть сам.

– Я проклят, – пробормотал он, глядя на то, как слёзы катятся по щекам Марго.

Принцесса приоткрыла воспалённые, покрасневшие губы в изумлении, когда он наклонился и по очереди невесомо поцеловал её солёные щёки. Возможно, был бы и третий поцелуй. Но девушка вывернулась из его рук, и отошла обратно к окну.

На ходу она нервными движениями вытирала ладонями щёки. То ли хотела осушить