Читать книгу - "Ноктюрн - Карина Халле"

Я подчиняюсь и чувствую себя немного глупо, принимая нужную позу. Эйб опускается на колени напротив меня. Лена хочет сесть рядом со мной, но Эйб качает головой.

— Не сейчас, — говорит он ей. — Твоя кровная связь с ним сильна, но она может стать преградой. Сначала ему нужно обрести внутреннюю гармонию.

Она кивает и неохотно возвращается на диван. Эйб открывает шкатулку и достает маленький хрустальный флакон, наполненный темной жидкостью, и серебряный кинжал с костяной рукоятью.

— Мне не следовало бы его брать. Он очень древний, — объясняет Эйб, кладя оба предмета на пол между нами. — Старше Ивановых, а некоторые говорят, что и самого Скарде. Он предназначен для того, чтобы примирить раздвоенную личность, исцелить душевные раны.

— Откуда он у тебя? — спрашивает Лена.

Эйб переглядывается с Валту.

— За долгие годы кое-чему учишься. Заводишь дружбу с нужными людьми.

— Во время ритуала ты почувствуешь себя уязвимым, — предупреждает меня Эзра, зажигая свечи по всей комнате. — Откройся. Важно не сопротивляться, как бы тяжело ни было.

— Отлично. Уязвимость — это именно то, что мне сейчас нужно.

Эйб откупоривает пузырек и капает одну каплю его содержимого себе на палец.

— Закрой глаза, — говорит он и проводит пальцем по моему лбу, рисуя какой-то символ.

Жидкость обжигает кожу — не больно, а странным покалывающим жаром, который растекается по черепу. Я чувствую, как мышцы расслабляются сами собой, без усилий, а дыхание замедляется, подстраиваясь под размеренный ритм Эйба..

— А теперь, — говорит он, понижая голос до гипнотического шепота, — найди в себе границу. Границу, где заканчивается человек и начинается вампир. Четко представь ее в своем сознании.

Я заглядываю внутрь себя, сквозь чувство вины и страх, сквозь воспоминания о крови и насилии. Где-то в глубине моего сознания я чувствую ее — границу, разлом, проходящий через самую суть моего существа. С одной стороны — частный детектив, боксер, мужчина, который любил Кэтрин. С другой — хищник, охотник, сын Дмитрия.

— Ты видишь ее? — тихо спрашивает Эйб.

— Да, — едва слышно шепчу я.

— Хорошо. А теперь представьте, что эта грань начинает стираться. Две стороны сливаются друг с другом, не враждуя, не соперничая, а соединяясь. Становясь единым целым.

Я пытаюсь представить себе то, о чем он говорит: перелом срастается, отдельные части меня больше не враждуют, а пребывают в гармонии. Это кажется невозможным, как будто пытаешься смешать масло с водой, но я не сдаюсь, сосредоточившись на голосе Эйба, который ведет меня все глубже в медитацию.

Время теряет значение, ритуал уводит меня все дальше внутрь себя. Я слышу ритмичное пение — Эзра и Адонис поют на каком-то древнем языке, которого я не знаю, но каким-то образом понимаю. В их голосах звучит призыв к целостности, принятию и силе, обретаемой в единстве.

И постепенно, мучительно медленно, что-то начинает меняться. Разделение, которое я ощущал, становится не таким явным, границы — более проницаемыми. Я чувствую, как обостряются мои вампирские инстинкты, но при этом сохраняю полную осознанность и контроль. Голод никуда не делся, но он больше не грозит поглотить меня.

Сила течет по моим венам, но я могу направлять ее, могу ею управлять.

— У тебя хорошо получается, — бормочет Эйб, и кажется, что его голос доносится откуда-то издалека. — Еще чуть-чуть…

Тишину, в которой мы пребывали в медитативном состоянии, разорвал звук бьющегося стекла.

Я резко открываю глаза, и комнату заполняет звериный рык. Через разбитую стеклянную дверь, выходящую на океан, в помещение врывается кошмарное существо — человекоподобное, но неправильное, искаженное. Его тело покрыто жесткой темной шерстью, лицо вытянуто в нечто среднее между человеческим и летучей мыши, а из плеч торчат кожистые крылья.

— Какого хрена… — начинаю я, вскакивая на ноги.

— Назад! — кричит Эйб, вставая между нами и существом. — Они его создали! Он дикий!

Монстр приземляется на корточки, его голова вращается, сканируя комнату светящимися желтыми глазами. На нем — жалкие лохмотья того, что когда-то могло быть дорогим костюмом, теперь свисающие лентами с его уродливого тела.

Этого не может быть.

— Марко? — выдыхаю я, и имя срывается с губ раньше, чем я успеваю себя остановить.

Существо — Марко — поворачивается на звук, его взгляд впивается в меня с хищной сосредоточенностью. Все человеческое, что когда-то могло теплиться в этих глазах, исчезло, уступив место первобытному животному голоду. Оно — он — издает еще один рык, обнажая ряды острых, как иглы, зубов.

— Как такое возможно? — потрясённо спрашивает Лена сдавленным голосом. — Я думала, он мёртв.

— Я тоже так думал, — ответил я, и в этот момент Марко с пугающей скоростью бросился на меня, выставив когти.

Я отскочил в сторону и перекатился по полу, а чудовище врезалось в то место, где я только что стоял. Медитация сделала меня более собранным и ловким, вампирские рефлексы мгновенно среагировали на угрозу.

Адонис перехватил следующую атаку Марко, обхватив дикого вампира своими огромными ручищами и заключив его в медвежьи объятия. Но сила Марко была неестественной даже по вампирским меркам. Он вырвался, резко вывернувшись, и Адонис врезался в стену с такой силой, что колонна треснула.

— Вырежи ему сердце! — крикнул Эзра, выбегая из кухни с мясницким ножом.

Он полоснул Марко, оставив на груди чудовища кровавую полосу.

Марко взвыл от боли, отшатнувшись от лезвия. Он яростно замахал крыльями, подняв такой ветер, что мебель заскользила по полу. Затем он снова пришёл в движение, еще быстрее, чем раньше, уклоняясь от следующего удара Эзры и врезается в Валту с силой несущегося на всех парах поезда.

Они врезаются в стеклянный кофейный столик, превращаясь в клубок из рук и ног.

Валту не привыкать к дракам — я видел, как он сражается, видел, как он с жестокой эффективностью вырвал сердце у Татьяны. Но Марко в этом диком состоянии — нечто совершенно иное, свирепое и непредсказуемое.

Когтистая лапа царапает лицо Валту, из раны течет кровь, и это, кажется, еще больше распаляет Марко. Он резко наклоняет голову, его челюсти щелкают в нескольких сантиметрах от горла Валту.

Я лихорадочно оглядываюсь в поисках оружия, любого оружия. Мой пистолет давно пропал, я потерял его где-то по пути к Лене. Ритуальный кинжал, которым пользовался Эйб, лежит на полу там, где мы медитировали, но он предназначен для церемоний, а не для боя.

Из-за угла внезапно выбегает Эйб с топором наперевес и с боевым кличем. Он уже собирается обрушить его на голову Марко, но зверь лягается, попадает Эйбу по голени и сбивает его с ног.

Марко уже переключился на новую цель, его желтый взгляд с пугающей сосредоточенностью