Читать книгу - "Белая ворона - Стейси Мэри Браун"

не примут брак до нашего соединения. — Он неторопливо пошёл к горячему источнику; трэллы сняли плащ и одеяние. Голый уверенно спустился по каменным ступеням, член подпрыгивал, пока он погружался под бурлящую воду.

Чистота для Воронов очень важна. Мы могли часами ухаживать за собой, особенно перед обрядом или церемонией.

Но для меня это никогда не было зрелищем для публики.

Сердце трепетало от страха, придворные теснились в обрядовом круге, обращая взгляды ко мне.

— Иди, — прошипела Мея, толкнула вперёд.

Я пошла, стараясь скрыть дрожь рук и панику в груди. Инстинкт бежать метнул взгляд к тёмному лесу; удары барабанов вызвали вой королевских гончих у карет, пересушив горло.

Выхода нет. Повсюду люди, смотрят, жаждут покорности, хотят увидеть нечто первобытное. С ними, щитами и собаками меня догонят за считаные мгновения, если попытаюсь.

Я пыталась успокоиться, но слышала лишь низкий гул его голоса, пытавшегося утешить. «Дыши, kanin».

Глубоко вдохнув, я загнала внутрь парализующий страх, ужас, готовый ударить, как отец снова и снова заставлял делать, когда в пять лет начались приступы паники. Тогда я поняла тяжесть ноши на крохотных плечах, и это вызвало сильнейшую тревогу.

Он велел научиться управлять ею, но порой она завладевала мной, и я не могла бороться.

«Дыши, kanin». Я снова услышала в голове голос Оникса, напомнивший вдыхать медленно, пока Мея развязывала плащ.

Оникса я не видела, но его взгляд ощущала острее всего; он сверлил спину, заставлял воздух застревать у рёбер.

Плащ упал на землю. Мея с одной из девушек склонились, подняли рубаху снизу, стянули, выставив моё нагое тело перед всеми.

Кожа покрылась мурашками, мышцы сковала дрожь. Я прикусила губу, сдерживая слёзы. Держись. Не показывай чувств. Сняв туфельки, подняла голову. Сёльви взял руку, помог спуститься по гладким каменным ступеням в тёплую воду.

Голодный взгляд Гаврика прошёлся по телу, в глазах мерцали свечи; он раскинул руки на гладком камне вокруг источника, широко развёл ноги.

Я села как можно дальше. Внутри по краям источника были сиденья для удобства короля, вода доходила чуть выше грудей. Под тяжестью пристальных взглядов я чувствовала себя экзотической рыбой, запертой в крохотном пруду на всеобщее обозрение.

— Жена. — Он ухмыльнулся, наслаждаясь большой аудиторией. — Не подойдёшь помыть меня? Мыть друг друга — часть обряда… к тому же теперь я твой господин и хозяин.

Желчь стояла в горле, пальцы сворачивались в кулаки.

— Вы не мой господин… и не хозяин, — огрызнулась я раньше, чем подумала. — Вы мой тюремщик.

Он осклабился, поставил ногу на сиденье, на котором сидел, позаботившись, чтобы я заметила размер под водой.

— Думаю, к концу заговоришь иначе.

Король Хельвиг держал себя в форме, бесспорно был красив, но ничто в нём меня не привлекало.

Я взяла приготовленную губку, принялась оттирать засохшую кровь Бриндена, коркой оставшуюся на руке после нападения. Моя вчерашняя «ванна», где нашёл Оникс, была скорее погружением: ничего толком не смыла.

— Дай я. — Он придвинулся, вырвал губку из пальцев, опустил на груди.

— Не трогайте, — хрипло прошептала я, потянувшись за губкой.

Лицо вспыхнуло яростью; он схватил волосы, ударил меня головой о каменный бортик, боль и звёзды взорвались под веками.

— Будешь повиноваться, жена, — яростно прошипел он у самого лица, рыча в ухо. — Ты моя собственность. Теперь всё в тебе принадлежит мне. — Он грубо обхватил меня рукой между ног. — И скоро, когда внутри будет моя сперма, а на тебе моя метка, весь мир узнает, что Белая Ворона моя. — Слёзы жгли горло, другая рука так сильно вдавливала череп в камень, что я чувствовала, как тот режет кожу головы. — Никогда больше не позорь меня перед людьми. — Снова ударил моей головой о камень. — Поняла?

— Ваше Величество? — донёсся мужской голос, с ноткой тревоги. — Скоро три часа ночи…

Фыркнув носом, король Хельвиг отступил, отпустил. Мрачный взгляд не отрывался от меня; я обмякла у бортика, сдерживала душившее рыдание.

— Да. — Он расправил плечи, обратился к толпе, кому-то махнул. — Начнём обряд.

Трэллы сгрудились у ступеней, когда он вышел из источника, закутали в одеяние. Сёльви — тот, кто вчера подливал вино. Теперь взглянул на меня, почти незаметно кивнул. Вмешался нарочно. Второй раз спас меня от жестокости короля Хельвига.

Мея поманила следовать, хмурясь и всё больше напоминая Эльвину. Не сходством, а тем, что обе знали, перед кем отвечают, кто здесь главный. И это не я.

Барабаны снова зазвучали, когда я вышла из воды. Не замечая пульсации в голове, я оцепенело стояла куклой, пока Мея с Хеддой накидывали платье; ткань липла к мокрому телу, кости дрожали от страха, а не холода.

Грудь и горло гудели энергией, обвивавшей шею, словно я чувствовала его ладонь, его внимание где-то близко, господствовавшее над всем.

«Я чувствую каждый твой грёбаный вдох. Так остро тебя ощущаю, что, блядь, не могу нормально думать. И хочу, чтобы это кончилось. Не знал, что будет так».

Перестану ли я чувствовать Оникса, волноваться о нём, когда король заменит татуировку? Я хотела этого — нуждалась в этом, — потому что больше не желала ощущать связь. Быть поглощённой мыслями о враге. Безопаснее, если ничто не свяжет нас, не позволит ему чувствовать меня. Чтобы выжить, надо освободиться от всех уз.

Вслед за королём камеристки проводили меня на помост, передали двум огромным широкоплечим фигурам. В чёрных одеяниях, с лицами целиком под чёрными масками, они устрашали, стояли по бокам, скручивали кости ужасом. Меня подвели к алтарю, король сел на угольно-чёрный трон на помосте. Рядом стоял поменьше.

Моё место. Предназначенное Белой Вороне, скоро — Ночной королеве.

Морриган напевала в небо, раскинув руки, призывая Хугина и Мунина. Перед ней лежали рунические камни, чернильница, иглы, лезвия, банки с непонятным содержимым. Над алтарём пылали свечи, свежий воск капал, покрывал плиту блеском. Всё сверкало луной и звёздами, будто мы украли их и насмешливо светили обратно в пустые небеса.

— Двигайся. — Ворчание у уха пустило дрожь по спине; фигуры в капюшонах подтолкнули к плите. Барабаны повторяли гром в груди, все взгляды на мне, пение Морриган всё громче. Взяв клинок, фигура за спиной схватила мою руку, вытянула к провидице. — Кровь Белой Вороны, веди нас вперёд. Покажи будущее. Дары этого союза.

Боль рассекла ладонь, кончик лезвия прорезал кожу. Я судорожно вдохнула, вздрогнула: кровь потекла по руке, забрызгала руны в чаше.

— Кровь Белой Вороны, яви богам свою силу! Даруй власть законному правителю! — Морриган повращала чашу, покрывая руны моей кровью. Всё стихло, ожидание задержало дыхание. Она высыпала их на алтарь, камни рассыпались по поверхности.

— Не может быть, — пробормотала