Читать книгу - "Там, где встречаются небо и море - Лина Казак"

в маленькой спальне в конце коридора — дальше той, которую делит с братом. Я обыскиваю комнату и примыкающую к ней ванную, затем запираю дверь и подпираю ее стулом.

Майя молча наблюдает за мной, прижавшись спиной к стене.

Все мысли, которые я до сих пор удерживал в стороне, обрушиваются на меня, словно свирепая приливная волна.

Моя мать жива. Она сама оставила меня одного. Столько раз я ощущал ее отсутствие — остро, словно удар клинка.

Когда впервые убил человека.

После первой одержанной мной битвы.

Когда погиб Лев.

Я стискиваю зубы. В день моей свадьбы. Я хотел, чтобы она была рядом. Даже сейчас, даже после того, как мой фиктивный брак рассыпался.

Она могла найти способ связаться со мной. Возможно, не тогда, когда мне было пятнадцать, но почему не позже? Могла дать мне знать, что с ней все в порядке. Вместо этого она, Приливы ее возьми, возглавила Повстанцев против меня. Сколько ее людей устраивали нападения, зная, что я окажусь среди солдат?

А теперь? Ей нужна только Майя. Я просто оказался рядом.

Мои ноги протаптывают дорожку на вытертом ковре, а рука то и дело дергает за волосы. Тяжело вздохнув, я опускаюсь на маленький диван и обхватываю голову руками.

В тихой комнате раздаются мягкие шаги. Майя подходит и садится рядом, оставляя между нами расстояние в длину руки.

— Ты в порядке? — тихо спрашивает она.

Нет. Нет, я не в порядке.

— Хочешь… хочешь, я тебя обниму?

Я горько усмехаюсь, даже не поднимая головы. Она лишилась права предлагать мне утешение.

— С чего бы мне этого хотеть? — глухо отвечаю я.

— Ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы, чтобы тебя обняли.

Я упираюсь локтями в колени, откидываюсь назад и бросаю на нее свирепый взгляд.

— Ты запретила мне к тебе прикасаться, помнишь?

Она закатывает глаза.

— Тебя это раньше не останавливало.

Я могу лишь смотреть на нее и проглатывать чувство вины.

— Послушай, — мягко говорит она. — На нас обоих слишком много всего свалилось. Твоя мать, Повстанцы, Сура и…

Она замолкает, и на ее лице промелькает горе. Я знаю, что она вспоминает отца.

Я ничего не говорю. После той ночи в палатке я тоже лишился права ее утешать.

Майя отворачивается.

— Наверное, это мне были нужны объятия, — шепчет она.

Слезы в ее голосе ломают остатки самообладания, за которые я изо всех сил цеплялся. Я хватаю ее за запястье, не позволяя подняться с дивана, и рывком усаживаю к себе на колени. Она изумленно ахает, и звук тихо отдается у меня в волосах, когда я утыкаюсь лицом ей в шею.

Я обхватываю ее за талию. Ее бедра охватывают мои, и на короткий, безрассудный миг я позволяю себе притвориться, будто она моя. Будто всегда была моей. Будто все было правдой.

Один мучительно прекрасный миг.

А затем говорю:

— Это ничего не меняет.

Напоминаю и себе, и ей.

— Я знаю, — шепчет она.

Ее ногти приятно скребут по моей коже головы. Когда она проводит ими по шее к плечам, разминая напряженные мышцы, я сдерживаю стон. Несмотря на постоянные напоминания о ее лжи, мое тело расслабляется в ее объятиях.

Словно мое место именно здесь. В ее руках.

Она прижимает меня крепче, и я не могу удержаться от желания провести носом по ее шее, вдыхая аромат морозной розы, исходящий от ее кожи. Ее горло вздрагивает, и мне стоит огромных усилий не оставить синяк на нежной коже. Не пометить ее как свою.

Потому что она не моя. И больше никогда не будет моей.

— Если я скажу тебе остаться здесь, пока я поговорю с Таирной, ты послушаешься?

— Нет.

Несмотря на себя, я криво усмехаюсь.

— А если попрошу по-хорошем?

— Я подумаю над этим дольше. Но все равно не послушаюсь.

Я отстраняюсь от нее, и с губ срывается тяжелый вздох. По крайней мере, на этот раз она честна.

— Пойдем.



Перед кабинетом Таирны, расположенным этажом выше, нет ни одного стражника. Мой стук отдается гулким звуком от исцарапанного дерева, а свет факелов отбрасывает на стены громадные тени.

— Войдите, — доносится из-за двери приглушенный голос Таирны.

Она не выглядит удивленной, увидев нас. Кабинет маленький и лишен каких-либо украшений — совсем как ее прежние покои во дворце. Большую часть дальней половины комнаты занимает массивный, потрепанный стол. На исцарапанной поверхности аккуратными стопками лежат пергаменты. Вокруг него стоят несколько непохожих друг на друга стульев.

К одной из стен прислонена единственная картина: поле красно-золотой лавы, над которым возвышается Мать Волка, а ее темная вершина дымится, словно предупреждая об опасности.

Или возвещая о триумфе.

Над вулканом, на фоне выкрашенного в черный цвет ночного неба, проходит зазубренная молния.

Во рту у меня пересыхает. Эта молния — я. Белая краска слегка выступает над поверхностью холста, словно кто-то добавил ее уже после того, как картина была закончена.

— Мой сын и его прекрасная жена, — приветствует нас Таирна, когда мы входим.

Широкая улыбка на ее лице причиняет боль.

— Пусть Пламя благословит ваш союз вечным счастьем.

Я что-то невнятно бурчу в ответ, а Майя переминается с ноги на ногу.

— Ваша комната вас устраивает?

Она указывает на стулья.

— Вам что-нибудь нужно?

Повисает короткое молчание.

— У нас чудесная комната, — отвечает Майя, когда я не произношу ни слова. — Спасибо.

Мне удается оторвать взгляд от картины. Я выдвигаю два стула и сажусь. Таирна смотрит на нас поверх соединенных кончиками пальцев рук.

— Излагай свой план.

Мой хриплый голос заставляет обеих женщин глубоко вздохнуть.

— Как всегда, такой нетерпеливый, Виру.

Я сохраняю каменное выражение лица, и ее улыбка медленно гаснет.

— План прост. В один и тот же день мы атакуем Тундрейн и Арбинж. Захватываем обе столицы одновременно.

— У тебя не хватит людей.

— О, поверь, хватит.

Улыбка возвращается на ее лицо, но теперь в ней появляется заговорщицкий оттенок.

— Скажи мне, как поживает альянс Волки и Арбинжа? — В ее темных глазах вспыхивают огоньки. — Никак. Потому что они заключили союз с нами..

От удивления мои губы приоткрываются. Таирна неплохо устроилась.

— А потом? — спрашиваю я.

— А потом мы объявляем Майю — и тебя — правителями обоих королевств. Народ ее примет — принцессу-целительницу. Она уже завоевала расположение жителей Арбинжа.

— А я? — Голос у меня холоднее льда.

Я не упускаю, как меняется ее взгляд при упоминании обо мне. Каким был ее первоначальный план, когда все ожидали, что Майя выйдет замуж за Фарамира

— Из-за твоей