Читать книгу - "Там, где встречаются небо и море - Лина Казак"

после того, как ты убьешь их короля? После того, что мы сделали с теми воинами?

Она скрещивает руки и впивается зубами в нижнюю губу.

— Им придется. Кто знает, что еще натворил отец? Какие зверства совершил? Я не могу оставить его у власти.

— И как ты собираешься это сделать?

— Не знаю. Может… может, вернусь в Арбинж. Заключу новую сделку с твоим отцом.

Я замираю. Конечно, у нее есть план. У нее всегда есть план.

Возможно, она все-таки выйдет замуж за Фарамира.

— Я не расскажу ему о тебе, — быстро добавляет она. — Скажу, что тебя убил мой отец. Или Повстанцы. Как ты и сказал.

Из груди вырывается горький смешок.

— Какая находчивость. Какое коварство. Какой же я глупец, что не разглядел этого раньше.

— Ты не обязан мне верить, — огрызается она.

Порывистый ветер треплет ее распущенные волосы и со свистом проносится между деревьями. Майя плотнее сворачивается, прижимая колени к груди.

— Но хватит притворяться, будто я не доказала, что не враг тебе.

— С чего ты взяла, что доказала? — рычу я.

— Я исцеляла тебя каждую ночь. Приносила тебе еду.

Когда я насмешливо фыркаю, она добавляет:

— Я не была обязана. Могла оставить тебя гнить в цепях.

Это правда. Я до сих пор не понимаю, зачем она это делала, — очевидно, больше никто об этом не знал.

— Но я этого не сделала, — настаивает она. — Как думаешь, почему?

— Потому что ты манипулятивная лгунья со своими целями.

Я поднимаюсь на ноги.

— Побереги дыхание. Я больше никогда не совершу ошибку, доверившись тебе.

Начинает моросить.

Я указываю на палатку.

— Залезай.

Она смотрит на слишком маленькую палатку.

— Я не буду спать с тобой, — огрызается она.

— Почему нет? Мы уже делили постель, жена.

— Тогда все было иначе! Я…

— Притворялась? У тебя отлично получается. Еще одна ночь тебя не убьет.

Я не могу на нее смотреть — не могу думать о том, насколько близко мы окажемся. Резко развернувшись, я ныряю в палатку. За неделю плена я потерял вес и мышцы, но даже теперь места для нее рядом со мной почти не остается.

Я мучительно остро ощущаю каждое ее движение, каждый вдох, когда она ложится, и ее спина касается моей. Приливы, смилуйтесь. Ее запах инея и зимней розы окутывает меня, и на краткий миг я закрываю глаза и притворяюсь.

Притворяюсь, будто мы в нашей постели во дворце.

Притворяюсь, будто у нас еще есть надежда на совместное будущее.

Притворяюсь, будто в ее сердце есть любовь, а на языке — правда.

Капли дождя барабанят по тонкому полотну, постепенно становясь громче и чаще. Гром перекатывается по небу, и Майя всхлипывает. Этот звук пронзает мне сердце.

Я не двигаюсь. Не дышу. У нее начинается настоящий приступ паники. Ее дыхание срывается: глубокие вдохи сменяются дрожащими выдохами, пока она пытается взять себя в руки.

Молния на краткий миг освещает темноту, и от резкого вздоха Майи мои кулаки сжимаются.

Я хочу ей помочь.

Я хочу, чтобы она страдала.

Я больше не хочу, мать его, хотеть хоть чего-нибудь.

Очередной раскат грома. Очередной мучительный всхлип. Она дышит поверхностно и панически, и я знаю: страх не позволяет ей думать ни о чем другом. Она не может заставить легкие дышать, не может заставить сердце замедлиться.

Молния снова вспыхивает, и ее дыхание становится все более прерывистым. Если я ничего не сделаю, она скоро потеряет сознание.

Я должен позволить этому случиться.

Не стоит поворачиваться.

Не стоит прикасаться к ней. Не стоит утешать.

Я…

— Пусть Небеса поразят меня, — бормочу я и переворачиваюсь лицом к Майе.

Она съежилась, втянув голову в плечи, словно пытается убедить бурю, что ее здесь нет. Я обхватываю ее за талию и прижимаю к груди.

— Что… что ты делаешь? — хрипло спрашивает она, впервые с начала дождя судорожно втягивая полную грудь воздуха.

— Отвлекаю тебя.

Я кладу ладонь ей на живот.

— Подними голову.

Другую руку просовываю ей под шею и крепко удерживаю. Раскат грома сотрясает палатку. Майя вздрагивает, и я сильнее прижимаю ее к себе.

Теперь уже мое сердце колотится о грудную клетку, а дыхание сбивается.

Молния на мгновение освещает палатку, и пусть Приливы меня покарают, но Майя по-прежнему выглядит так, словно ей место в моих объятиях.

Словно ей место рядом со мной.

С ее губ срывается испуганный вскрик, за которым следует приглушенный всхлип.

Моя рука начинает двигаться. Медленно поднимается выше, пока я пересчитываю каждое ребро. Она не останавливает меня, не двигается и не произносит ни слова.

Даже не всхлипывает.

Я тяжело сглатываю. Ладонь останавливается чуть ниже округлостей груди.

— Скажи мне остановиться.

Голос хрипит.

Она молчит.

Моя рука скользит выше, пока ладонь не накрывает ее мягкую грудь. Майя ахает, но теперь уже не от страха.

— Скажи мне остановиться, Майя, — умоляю я, осторожно сжимая ее, пока мое тяжелое дыхание шевелит распущенные волосы.

Она не говорит. Низкие, жадные стоны заполняют тесное пространство палатки, когда она сильнее выгибается мне навстречу. Я провожу рукой выше, по обнаженной коже ее шеи, касаясь пальцами полных приоткрытых губ.

Она станет моей погибелью.

Я до боли возбужден, и мне приходится изо всех сил сохранять неподвижность, хотя больше всего на свете хочется уложить ее на спину и наконец овладеть ею.

Мягкие, робкие прикосновения возвращаются к ее груди. Ничто не указывает на то, что она хочет от меня чего-то, кроме продолжения.

Она такая невероятно, до безумия мягкая.

Мои пальцы скользят под пояс ее штанов.

— Майя…

Ее имя превращается в глухой стон, вырвавшийся из глубины груди. Мои руки дрожат.

— Майя, скажи мне остановиться.

В ответ раздается протяжный стон. Когда она трется ягодицами о меня, все становится ясно: не останавливайся.

И я не останавливаюсь.

Мы одновременно стонем, когда мои пальцы скользят по влажному жару. Приливы, это все для меня?

Я двигаю пальцами, прижимая ее напряженное тело к себе.

— Зев, — сладко стонет она, и я понимаю, что она близка.

Ее дыхание сбивается, каждый тихий стон сводит меня с ума.

Она почти достигает вершины, но не может перешагнуть через край.

А я не могу этого допустить.

Я ускоряю движения и получаю в награду громкий стон.

— Перестань думать, малышка, — шепчу я, прикусывая мочку ее уха. — Кончи для меня, как хорошая девочка.

Она перелетает через край, содрогаясь в моих объятиях.

Она идеальна, чертовски идеальна. Она моя. Я сказал бы ей это, если бы не прижимал ее отчаянно к груди и не покрывал поцелуями шею.

Когда волны наслаждения