Читать книгу - "Там, где встречаются небо и море - Лина Казак"

воздухе, осколки падают на землю, словно сверкающие капли дождя.

— Зев, — зовет Майя тонким голосом.

Я не отвечаю, упираясь руками в колени.

— Приливы! — В ее голосе проступает паника, когда она посылает еще одну волну навстречу воинам.

Сила гудит громче. Становится крепче. Почти. Еще немного.

— Зев! — снова зовет она, на этот раз громче.

— Меня неделю продержали подвешенным. — Голос срывается. — Дай мне гребаную минутку.

Ритмичный плеск воды и скрежет льда раздаются в воздухе, пока Майя отражает атаки и выигрывает для нас время. Она настоящая стихия. С каждым морганием зрение проясняется, хотя в животе все еще клубится тошнота.

С каждым ударом сердца сила во мне становится крепче.

Группа воинов бросается за платформу. Майя вскидывает руки. Вода взмывает вокруг нас и застывает, превращаясь в сверкающий купол.

Медленно, все еще пошатываясь, я поднимаюсь на ноги.

Моя сила разжигает внутри маленький огонь. Я призываю бурю.

— Я готов.

Плечи Майи с облегчением опускаются.

Ледяной купол с плеском тает.

Небо темное, гром зловеще грохочет. Майя не сбивается с ритма: замораживает капли дождя в острые иглы и посылает их в человеческую плоть.

Я поднимаю руку. Молния отвечает на мой зов.

Двое мужчин падают на землю, за ними третий и четвертый.

Но их слишком много. И даже сейчас усталость тянет меня вниз, а источник силы снова почти иссяк. Воины смыкаются вокруг, не прекращая атак.

Руки Майи начинают дрожать.

— Ты можешь ударить их искрами? Как тогда, когда…

— Нет. — Я никогда еще не чувствовал себя настолько бесполезным. — Я слишком слаб.

Слишком слаб, чтобы защитить ее.

Я призываю еще один разряд молнии, и теперь начинают дрожать мои руки.

— Встань мне за спину, — сквозь зубы бросаю я, когда воины приближаются.

— Нет, — упрямо отвечает она. — Это ты встань за мою.

Когда я не двигаюсь, она бросается вперед — прямо перед ледяным копьем, которое чуть не пронзает мне грудь. Она успевает притупить острие, но от удара ее отбрасывает прямо на меня. Колени едва не подкашиваются, однако каким-то чудом я остаюсь на ногах, обхватывая ее за бедра, чтобы удержать нас обоих.

Я оглядываю лежащих на земле воинов — их исполненные ненависти лица навсегда запечатлелись в моей памяти.

Тот, кто прорезал глубокие линии у меня на груди.

Тот, кто загнал осколки льда под ногти.

Тот, кто запрокинул мне голову и влил слюну в горло.

А теперь их холодные глаза прикованы к Майе.

— Призови огромную волну. — Мои пальцы сильнее сжимаются на ее бедрах. — Затопи весь лагерь.

Она делает это.

Вода отвечает на ее зов, растекаясь у самой земли и извиваясь между сапогами. Поток медленно становится шире, а дождь и грунтовые воды подчиняются ее приказу.

Я пробираюсь в самые глубины источника силы, вытягивая последнюю каплю.

Я должен использовать это с толком.

В воздухе потрескивает статическое электричество.

Я поднимаю руку.

Небо раскалывается.

Удар молнии устремляется вниз и ударяет в воду.

Ток проносится по бурлящему потоку воды, поражая каждого воина на земле. Их тела дергаются, руки беспомощно скребут воздух. Вонь горелой плоти заполняет все вокруг.

Один за другим мужчины падают на землю.

Я судорожно выдыхаю. Перед глазами все расплывается — я израсходовал всю силу. Даже маленький удар молнии уже не смог бы призвать. Я делаю еще один глубокий вдох, пытаясь прийти в себя, часто моргаю и заставляю зрение сфокусироваться.

Майя стоит неподвижно, сжав руки в кулаки.

Она медленно поворачивает голову, оглядывая последствия — павших людей. Плечи опускаются, грудь вздымается от неглубоких вдохов. Я не вижу ее лица, но мне это и не нужно. Я чувствую чувство вины, лежащее на ее плечах.

Дыхание Майи учащается. Пальцы то сжимаются, то разжимаются.

Она жалеет об этом — о том, что убила их всех, хотя другого выбора не было. Наверное, винит себя. И меня.

Она легко может решить убить меня.

В моем ослабленном состоянии ей будет нетрудно одолеть меня.

Колени протестуют, когда я тянусь к земле. Железная скоба, несколько дней впивавшаяся мне в запястье, холодит ладонь.

Что-то выворачивается у меня в груди, когда я смотрю на Майю со спины. Она выглядит сломленной, плечи опущены под тяжестью вины. Я подавляю это чувство вместе с желчью, подкатывающей к горлу.

— Мы убили их, — выдыхает она. Ее тихий шепот едва достигает моего слуха. — Я…

Я обрушиваю железную скобу ей на затылок. Раздается тошнотворный хруст.

Успеваю подхватить ее, прежде чем она падает на землю.

Глава 54



Приливы, как я вообще оказался в таком положении?

Еду на украденной лошади, а передо мной, обмякнув, лежит моя потерявшая сознание жена-предательница. Она тихо стонет, пошевелившись у меня на груди. Каждый толчок лошади прокатывается волнами боли по моему избитому телу. Я стискиваю зубы, чувствуя, насколько естественно она по-прежнему лежит в моих руках, несмотря на все, что сделала.

На все, что собиралась сделать.

В груди неприятно шевелится чувство вины. Ее отец был магом шторма. Он убил ее мать, а затем использовал это, чтобы манипулировать дочерью. Она думала, что мстит убийцам матери, хотя все это время убийцей был ее отец. Она…

Нет. Я не позволю стенам вокруг сердца рухнуть. Она могла добиться своих целей, не заставляя меня влюбиться в нее. Все ее ложные слова каким-то образом прошли мимо моего бесполезного дара истины.

Что она будет скучать по мне. Что хочет меня.

Любовь в ее глазах, которую я, клятвенно уверенный, видел, была лишь игрой. Все это время она тосковала по своему капитану. Не по мне. Никогда по мне. Она тут же снова оказалась в его объятиях, как только я ушел.

Майя снова стонет — тихо и болезненно. Еще одна волна вины накрывает меня: я слишком сильно ударил ее железной скобой.

Но у меня не было выбора.

Когда сила иссякла, а тело было изувечено, я не мог рисковать и позволить ей снова действовать против меня. После того как она потеряла сознание, я проверил, не осталось ли выживших. Никого. Но генерала и его женщины среди погибших не было. Должно быть, они сбежали вскоре после того, как Тормик скрылся. Я собрал все припасы, какие смог найти, прихватил небольшой комплект железных оков, затем оседлал одну лошадь, а остальных выпустил.

Теперь, спустя час пути, я все еще пытаюсь ответить на тот же вопрос: что мне делать дальше?

Я думал, что умру в том лагере.

Но, возможно, это можно использовать в своих