Читать книгу - "Там, где встречаются небо и море - Лина Казак"

жар опаляет мне шею сзади.

Я широко раскрытыми глазами смотрю на короля Тундрейна.

Он — маг шторма.

Глава 52



Он маг шторма. Но как?

Магический дар передается по крови, и…

Молния меня порази.

Турма. Должно быть, она носила ребенка Фарейнза, когда ее вынудили вернуться в Тундрейн.

Испуганный вздох прорезает тьму. Тормик резко оборачивается, напрягая плечи.

Его дочь смотрит на него, бледная как смерть.

Небеса, неужели она не знала? Не знала, что ее отец…

Моя кровь стынет в жилах. Все те грозы в Тундрейне, из-за которых она съеживалась, плакала и, мать его, падала в обморок, — все это был он.

— Майя… — начинает Тормик.

Она вылетает из палатки, словно буря, нетвердо ступая навстречу отцу.

Из ее горла вырывается надломленный всхлип. Он раскалывает что-то глубоко внутри меня — то, что, как мне казалось, уже давным-давно разбилось вдребезги.

— Это был ты, — шепчет она.

Она обхватывает себя за талию, а на лице проступает ужас предательства.

— Майя, — повторяет Тормик холодным, властным голосом. — Ты заблуждаешься.

Ее лицо краснеет от ярости, глаза вспыхивают.

— Молния. Я видела ее. Это был ты.

Тормик спускается по ступеням и кладет руки ей на плечи, но она отталкивает его.

— Все те ночи, что я проводила, забившись в постель от страха, — шепчет она. Голос срывается. — Те штормы… Это был ты. Ты маг шторма.

— Успокойся, — шипит он. — Ты привлекаешь внимание.

Он прав. Воины с заспанными глазами выглядывают из темных палаток. Но мое внимание приковано к Майе — к безысходному горю, запечатлевшемуся на ее лице.

— Турма, — шепчет она, широко раскрыв голубые глаза. — Она уже была беременна, когда вернулась.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь! — кричит Тормик.

Однако он быстро берет себя в руки и бросает короткий взгляд на вышедших воинов, которые молча наблюдают за происходящим.

— Возвращайтесь в палатки, — приказывает он. — Последние события сделали мою дочь… чувствительной. Возможно, я ошибся, отправив ее в Арбинж. Она расстроена. Командор причинил ей вред.

— Не он! — кричит Майя. — А ты!

Я никогда не видел ее такой — настолько яростной, настолько измученной. Даже когда на ее глазах убил ее возлюбленного.

— Признай это, — выдыхает она, и плечи у нее дрожат. — Скажи это.

Пусть Приливы обратят меня в пепел.

Ее мать убил маг шторма.

— Я не понимаю, о чем ты, — отвечает Тормик.

Если бы меня не сковывало железо, я уверен, острые покалывания уже впивались бы мне в затылок.

— Мама. Кто убил ее?

Тормик скрещивает руки на груди и обходит обезумевшую от ярости дочь.

Но Майя не собирается молча принять его отговорку.

— Это был ты, — шипит она, резко разворачиваясь к нему.

— Иди спать, Майя, — бросает Тормик через плечо. — Ты меня уже достаточно опозорила за эту ночь.

Ее плечи дрожат от ярости, руки сжаты по бокам.

А затем она нападает.

Обутой ногой она топает по земле, и перед Тормиком вырастает водяная стена, мгновенно превращаясь в сверкающую глыбу льда.

Весь лагерь замирает в тишине на один долгий миг. А затем отовсюду разом доносятся шепотки изумления.

— …это было…

— …вторая способность…

— …вы знали?..

Тормик медленно поворачивается. Его ледяные глаза сверкают смертельной яростью.

— Да, Майя — рычит он. — Это был я. Я совершил ошибку, женившись на Мире. На грязной простолюдинке.

Он плюет на землю.

— Я любил ее. Относился к ней хорошо. И все равно ей было мало.

Он холодно усмехается.

— Всегда мало. Прямо. Как. Тебе. «Нужно лучше относиться к простым людям», — передразнивает он с саркастической улыбкой. — И все же я мог бы с этим жить. Но она, как выяснилось, нет. Она сбежала.

Приливы…

— Я бы отпустил ее. Честно говоря, это стало бы облегчением. Но она забрала тебя — мою наследницу. Этого я простить не мог. И я пришел за тобой. Чтобы вернуть домой.

— Ты говорил мне, что это были люди Арбинжа, — срывающимся от слез голосом цедит она.

Тормик, мать его, пожимает плечами, словно нет ничего страшного в том, что он убил ее мать, а потом солгал об этом.

— Арбинж и раньше причинял вред нашим женщинам. Женам. Дочерям. Матерям. И они сделают это снова.

— А все эти штормы? — ее голос срывается. — Зачем? Зачем ты заставлял меня через это проходить?

— Я не мог выносить страха, который этот… опыт оставил в тебе. Я хотел избавить тебя от слабости. Я хотел помочь тебе.

За моими сломанными ребрами кипит ярость. Я хочу обратить его в пепел.

Майя поднимает руки, готовясь атаковать. Небеса, здесь слишком много магов, чтобы она могла сражаться со всеми в одиночку. Я рвусь против металлических оков, но едва способен сомкнуть пальцы на железе.

Тормик цокает языком.

— Ты, может, и опытный воин, но ты была бы дурой, если бы вздумала бросить вызов нам всем.

На миг плечи Майи сжимаются, будто она хочет стать меньше, но затем расправляются — словно одна лишь сила воли помогает ей устоять.

Ее отец замирает, и в ледяном взгляде мелькает нерешительность.

— Майя, нет… — предупреждает он.

Но слишком поздно.

Она уже бросается на платформу. Лицо превращается в твердую маску решимости, когда она направляет тонкие струйки воды в замочные скважины моего железного ошейника и оков.

Щелк.

Щелк.

Щелк.

Железо падает на землю, а вместе с ним падаю и я.

Глава 53



Моя сила возвращается в тело, но, Приливы, она слишком слаба. Я избит изнутри и снаружи, почти полностью обезвожен. Перед глазами все плывет, плечи вопят от боли, пока я упираюсь ладонями в деревянный пол платформы. Меня сотрясает жесткий кашель, изо рта выплевывается смесь свернувшейся крови и желчи.

Небо грохочет, но это не я.

Гул сапог приближается, пока воины окружают платформу.

Сила течет по венам, но от былой мощи остался лишь шепот.

Майя стоит в нескольких шагах от меня, призывая волны воды. Я не свожу с нее глаз, собирая силы, заставляя свои истощенные запасы наполняться быстрее.

Дерево стонет, когда я хватаюсь за один из столбов, используя его как опору. Каждый вдох дается с трудом, пока я пытаюсь подняться на ноги.

Воины подходят ближе, панические голоса становятся все настойчивее.

Сила кружится во мне. Но все еще недостаточно.

— Уведите короля в безопасное место! — голос генерала прорезает хаос.

Блядь. Тормик собирается сбежать.

Дыхание поверхностное. Колени дрожат, как у проклятого Приливами новорожденного олененка.

Но Майя держится. Лед разбивается в