Читать книгу - "Двор расколотой гармонии - Сара Джанет Маас"

устраивая среди складок белой ленты, запах кедра и ночного холода Азриэля всё ещё задерживался в её носу.

Она не сказала ему остального, почему осмелилась подняться наверх. Что хотя она знала, что Несты, скорее всего, нет в резиденции, поскольку события Дня Наречения держали бы её в речном доме, Гвин всё равно пошла искать подругу. Она почувствовала покалывание на браслете с чарами раньше днём, оно было там и пропало, а потом Меррилл была такой ужасной сегодня вечером, что… Ей просто нужна была подруга. Нужно было сказать Несте, что, конечно, она поможет ей записать всё, что нужно, и организовать информацию, чтобы будущие поколения ясно все поняли.

Гвин встретила только пустые коридоры и комнаты. Они давили на неё, обширные и всё же слишком маленькие одновременно, и ей нужен был воздух, нужен был звёздный свет, поэтому она нашла первый доступный балкон и вдыхала огромными глотками.

Когда она наконец успокоилась, ей нужно было подумать. И, как обычно, когда нужно было подумать, ей нужно было петь.

Она выбрала песню наугад, черпая из колодца древних мелодий, которые Хана раскопала через годы исследований, и выпустила её в звёздную ночь.

Звёздную ночь, которая теперь казалась милями от этой горы, этой особенной тишины и мрака. Тьма тянулась вперёд в библиотеку…

…прерываемая только золотыми чашами света фейри в форме сложенных ладоней.

Общежитие лежало пятью уровнями ниже. Пять уровней, и единственный путь достичь его — идти по пандусу вокруг и вокруг гигантской ямы в сердце библиотеки.

Где притаилась Бриаскис.

Клото не предоставила много деталей, кроме: Бриаскис вернулась домой. Она не причинит вреда никому из вас, пока вы не отважитесь спуститься в её логово.

Гвин окинула взглядом реку тьмы между собой и общежитием, тяжело сглотнув. Насколько Клото была уверена в этом? Она доверяла жрице почти слепо, но это…

Гвин оттолкнулась от двери и начала путь к спиральному пандусу, её шаги были слишком громкие, слишком шуршащие.

Спала ли Бриаскис вообще? Присело ли существо там сейчас, глядя вверх и слушая приближение Гвин? Знало ли существо точный вкус и форму её страха? Рот Гвин пересох, когда она достигла перил на вершине пандуса.

Всегда ли огни, выстилающие спуск, были так далеко друг от друга?

— Прекрати, — прошептала она себе. И всё же она посмотрела вниз, ниже, и ниже. В черноту темнее всего, что она когда-либо созерцала.

Это было неправдой. Она видела ту тьму раньше, в ночь, когда Хайберн разорвал само её существование. В самую первую ночь, когда она встретила Азриэля — вернее, была им найдена. Спасена. Да, тьма тоже была там той ночью.

Она знала ощущение, вес, вкус той тьмы. Знала её звуки — ужасные крики детей, вызывающий рёв сестры, приказывающей ей ничего не говорить тому командиру, влажный стук головы, падающей на кухонный пол, потом жестокий смех мужчины…

Что-то потеплело у её бедра, бирюзовый свет мерцал в углу зрения.

Гвин отшатнулась от перил, от тьмы, пальцы пошарили в кармане за Камнем Призыва. Он светился и был тёплым на ощупь так, что не имело ничего общего с близостью к её плоти.

Ты здесь, казалось, утверждал камень, ты в безопасности. Прошлое не может тебе навредить.

Гвин покачала головой. Она была склонна не согласиться.

Кровавый Обряд показал ей только одно, решила она: что мир полон ненависти, и, возможно, она не хочет иметь с ним ничего общего. Не только иллирийские мужчины, которые охотились и мучили её, Эмери и Несту — но и то, что она нашла в себе, когда они это делали. Лёгкость, с которой она убила того одного мужчину. Причинила боль остальным. Насколько ей это понравилось.

Она была дурой, думая, что тренировки валькирий были лишь для образовательных целей. Она училась, как убивать, все те месяцы, Матерь её прокляни. В уме она отмахивалась от этого как от теорий и практики. Она читала об эффективных методах убийства валькирий, но ничего из этого не было реальным. Ничего не осело по-настоящему, пока первый взмах её клинка не вошёл в плоть того мужчины. Пока она не почувствовала тепло его крови, не ощутила, как его кости отзываются против ножа, не почувствовала, как сама удивляется, как легко кожа и мышцы могут расходиться.

И словно этого было недостаточно, она взяла его одежду, когда закончила. Отбросила свою забрызганную кровью, разорванную ночную рубашку, сняла кожаные доспехи с его остывающего тела и скользнула в них, словно какой-то паразит. Она сожгла те доспехи в тот момент, когда вернулась после Обряда.

Лучше — безопаснее — для неё быть здесь. Даже с Бриаскис, притаившейся под библиотекой.

Гвин впихнула камень обратно в карман. Он продолжал светиться, разливая приглушённый синий свет вниз по пандусу, но она проигнорировала его. Эта штука уже причинила ей достаточно проблем сегодня вечером. Затем она закрыла глаза на мгновение, глубоко вдыхая и удерживая дыхание, а потом медленно выпуская его. Умиротворение Разума в действии.

Она сделала ещё один вдох, сосредоточившись на расширении рёбер, напряжении в торсе.

Я — скала, о которую разбивается прибой. Ничто не может сломить меня.

Слова осели чем-то глубоким в ней, и прежде чем она закончила выдыхать, она снова шла, на этот раз нарочно не глядя направо, на тьму в самом сердце библиотеки.

Но даже когда Гвин спускалась, даже когда милостиво достигла общежития и свернулась в своей узкой кровати, она была убеждена, что слышит, как та тьма смеётся. Словно она знала правду.

Словно знала, что она не единственный монстр здесь внизу.

ГЛАВА 22

Неста

Осеннее Равноденствие было днём из ада. Если оно должно было быть празднованием баланса между светом и тьмой, Неста была склонна верить, что тёмная часть захватила больше своей справедливой доли.

Это отличалось от славной тьмы Двора Ночи. Отличалось от усыпанной звёздами тьмы, которая сейчас изливалась от Верховного Правителя этого двора.

Она сидела в кресле напротив его стола, его формальный кабинет был едва освещён, несмотря на ранний утренний час. Она выползла из кровати Элейн, когда Фейра это сделала, минуты назад, надеясь украсть немного сна в своей комнате на час или два, только чтобы Рис сказал в её разум: Мой кабинет. Сейчас.

Она была так измотана, так пуста, что не потрудилась огрызнуться в ответ насчёт того, чтобы не приказывать ей.

Так что вот они были здесь. Только они двое. Чашка чая дымилась на столе перед ней. Чашка перед Рисом не дымилась — внутри был не чай.