Читать книгу - "Двор расколотой гармонии - Сара Джанет Маас"

— Грейсен тебя не заслуживал.

— Это не тебе судить, — выстрелила Элейн в ответ, ударяя кулаком в дверь позади себя, потом кладя ту руку на вздымающуюся грудь. — Я любила его, и он любил меня…

— Это не была любовь, даже близко, — пронеслась Неста.

— Не была, если изменение твоего тела из человеческого в Фейри могло изменить его чувства. Любовь так не рушится.

— Нет, она просто рушится, когда ты предаёшь свой двор и мэйта, отдавая Маску незнакомцу, — парировала Элейн.

Я не знала, поморщиться ли за Несту или аплодировать Элейн за удар. Даже если он был низким.

Сила закипала в Несте, нарастающий шторм, который заставил волоски на моих руках покалывать. Моя собственная рванула навстречу, перехватить её — если её выйдет серебряным пламенем, тогда я задушу её льдом прямо из сердца Зимнего Двора. Но Неста просто сказала Элейн:

— Кассиан и я прошли через это.

Элейн покачала головой. Не на слова Несты, а на себя.

— Мне не суждено было быть здесь, — сказала она уныло, проводя пальцем по маленькой вмятине, которую она сделала в тяжёлом, резном дереве двери кабинета. Не осознавая силу своего тела Фейри даже теперь. — Я думала, что нашла своё место, думала, что у меня есть будущее с Азриэлем, но… — Она мрачно оглядела меня и Несту. — Посмотрите на вас двоих — словно вы никогда не были людьми. Никогда не жили ниже Стены.

— Элейн, — настояла я, пока Неста продолжала кипеть, — почему бы тебе не сесть? Вчерашний день был тяжёлым для всех нас — не только прошлый вечер, но я уверена, что то, что показала Бриаскис, оставило тебя потрясённой. То, что ты видела, было ложью, не больше. Давай выпьем чая и поговорим об этом. — Я скользнула взглядом с упреком в сторону Несты. — Нам не нужно находить ответы сегодня, но…

— Я не хочу быть здесь.

— Хорошо, мы можем пойти в столовую…

— Нет, — сказала Элейн, дрожащими словами. — Я сказала тебе прошлой ночью. Я не хочу быть здесь. В этом доме. В этом городе.

— Боюсь, придется… У нас действительно нет места куда ещё тебе пойти.

Я могла видеть, как вся борьба вытекает из Элейн, от поникших плеч до опущенной головы. Даже цвет, казалось, выщелачивался из её кожи, волос.

— Моя жизнь не должна была сложиться так, — пробормотала она.

— Ну, сложилась, — сказала Неста, даже когда то серебряное пламя утихло. — И ты можешь либо валяться в своём несчастье, либо сделать из этого что-то. Но не разрушай всё для остальных из нас в процессе.

Карие глаза, которые поднялись к Несте, были чистой, замороженной яростью. Я не узнала ни крупицы тёплой сестры, которую знала, в них.

— А что насчёт снисхождения, которое ты получила на целый год? Я недостойна этого?

— Я пила и трахалась напропалую в этом городе. А не ставила под удар ключевые союзы, когда мы стоим на пороге войны. Мы должны были провести это утро, обсуждая, как разобраться с Бриаксис и почему она вернулась. Вместо этого мы потратили его, пытаясь спасти ту кашу, которую ты заварила с одним из наших немногих союзников.

Я не могла спорить с этим.

Элейн снова медленно покачала головой.

— Я больше не знаю, кто ты. Не думаю, что мне даже нравится этот человек.

Неста ковыряла ногти, которые были длиннее, чем в разгар её тренировок валькирий.

— Чувство взаимно.

Элейн просто крутанулась к двери. Она хлопнула ею выходя.

На мгновение мы ничего не сказали. Я осмелилась взглянуть на Несту и нашла её лицо бледным, а черты напряжёнными. Глядящей на мечи, разбросанные по полу, когда она опустилась на кушетку.

— Я не согласна с Элейн, знаешь, — сказала я осторожно.

Глаза Несты поднялись ко мне. Она выглядела жалкой. Измотанной.

— Я знаю, кто ты, Неста, — сказала я, желая, чтобы она увидела искренность в моём взгляде. — Я вижу, кем ты становишься. Вчера, то, как ты сражалась за нас, за Никса, то, как ты встала, побежала за Бриаскис — я горжусь тобой.

Горло Несты дёрнулось.

— И ты гордишься всем этим… представлением? — Она махнула рукой в сторону пространства, где была Элейн, указывая на их спор.

— Это, — признала я, опускаясь на кушетку рядом с ней, — не останется в истории как один из наших лучших сестринских моментов. Но ты сказала много правды.

— Это было плохо.

— Это требует практики. — Я колебалась, но потом послала осторожность к чёрту и взяла её руку в свою. Её пальцы были ледяными. Я сжала их.

— Думаю, Элейн так привыкла, что ты защищаешь её на каждом повороте, несмотря ни на что, что она не была готова столкнуться с Нестой, которая не только защищает сестру, но и друзей — чей мир расширился, стал богаче. Ты была у Элейн для себя долгое, долгое время. Думаю, она вошла сюда, ожидая, что всё будет прощено, что ты защитишь её без вопросов, особенно после того, как мы все оставались вместе прошлой ночью. И когда этого не произошло, гораздо больше чувств по поводу этого вырвалось из неё, чем она ожидала.

Неста вздохнула, тяжело и устало.

— Думаю, я была в шоке прошлой ночью от того, что произошло. А потом этим утром я просто… Я знаю, это несправедливо — беспокоиться о чувствах Азриэля, а не Элейн, но после того, как начальный шок прошёл, было так много вещей, которые я должна была ей сказать. Я действительно всё испортила, однако.

— В следующий раз, когда вы двое поговорите, упомяни это, — посоветовала я. — Это поможет сделать разговор легче, если вы обе будете знать, что стараетесь изо всех сил, даже когда не находите правильных слов.

Неста смотрела вниз на наши сплетённые руки. Медленно её пальцы сомкнулись вокруг моих.

— Когда ты стала такой мудрой? — спросила она. — Я знаю наверняка, что наша мать никогда не учила тебя таким вещам.

Я фыркнула. Нет, определённо не учила. Я остро осознавала тот недостаток любви, доброты каждый раз, когда держала сына, каждый раз, когда обещала себе делать лучше, быть лучше, чем она.

— Это были интенсивные несколько лет, — уклонилась я. У меня было чувство, что впереди ещё несколько интенсивных лет. Я достала из кармана резного кролика, которого Люсьен подарил Никсу. — Отец научил меня кое-чему из этого, каким бы сломленным он ни был, — призналась я.

Я наблюдала, как глаза Несты прослеживают линии, которые наш отец с любовью и мастерством вырезал в дереве. Эта частица его самого была передана внуку, который никогда его не