Читать книгу - "Двор расколотой гармонии - Сара Джанет Маас"

легли с ней, как когда-то в том военном шатре в день спасения Элейн из хватки Хайберна, и как делали все те годы в хижине.

Тяжёлая печаль осела на них, осязаемая, как пуховое одеяло, под которым они прижались друг к другу. Через какое-то время звуки плача Элейн выровнялись в глубокое дыхание сна.

Неста оставалась бодрствующей. Знала, что Фейра тоже бодрствует, вероятно, размышляя разум к разуму со своим мэйтом о том, как спасти дипломатическую миссию, которую, как они надеялись, возглавит Люсьен.

Ушёл ли Кассиан искать Аза? Была ли Мор всё ещё с ним?

И хотя Неста знала, что её обязанность быть здесь перед сестрой, дремлющей рядом, часть неё задавалась вопросом, нужен ли Азриэлю кто-то рядом тоже. Теперь, он, в каком-то смысле, был её братом. И она готова была поспорить, что он сейчас один.

Азриэль

Аз приземлился на веранде Дома Ветра беспечно, достаточно сильно, что его колени запротестовали, но он прошёл сквозь колющую боль, прежде чем она могла зарегистрироваться.

Он пришёл, чтобы забрать часть своей одежды и оружия — всё, что у него действительно было на его имя и что он хотел взять куда-либо, — а потом он вернётся в городской дом. У него не было интереса оставаться здесь, не когда теперь это место так явно являлось домом Кассиана и Несты. Не когда Бриаскис снова обитала у корней этой горы.

Не когда он не мог сказать, был ли это его собственный разум или какой-то усик силы Бриаскис, вьющийся к нему, когда он задавался вопросом, вышвырнет ли его Кассиан в полном отвращении, как это сделал Рис.

Аз направился к стеклянным дверям в столовую, выбрав самый быстрый путь к его спальне на уровне ниже. Он не знал, сможет ли выжить, если оба брата будут его ненавидеть. Если сможет пережить отвращение и разочарование Мор.

Ты не сможешь, прошептали его тени.

Дом открыл свои стеклянные двери, прежде чем он смог протянуть шрамированную руку к ним, тёплый воздух манил его внутрь, чтобы скрыться от осеннего холода — боги, он всё ещё был без рубашки. Было морозно.

Он принял этот холод, приветствовал его в своих костях.

У него было мало сомнений насчет того, что Элейн в данный момент остаётся с сёстрами, которые, в отличие от его братьев, не казались склонными вышвыривать её из дома. Возможно, ему следовало схватить Элейн и улететь с ней куда-то…

И если Люсьен узнает, что Азриэль забрал её, у него есть полное право приползти к отцу, раскрыть все их планы и собрать армию, чтобы вернуть её.

Чёрт, у Люсьена уже есть полное право сделать это.

Шаги Аза замедлились и остановились, прежде чем он пересёк порог в Дом. Он закрыл глаза, вдыхая полный рот ошеломляюще ледяного ночного воздуха. Он пронзал лёгкие, словно осколки стекла. Он приветствовал и эту боль тоже.

Чёрт. Чёрт.

Он потёр лицо, его крылья опустились к земле.

Он делал глупые вещи раньше, но во все те разы это была его собственная бесполезная жизнь, которую он рисковал разрушить. На на этот раз…

Одна из его теней поползла вверх, положив осторожный усик на его плечо. Он стряхнул её. Какая, блядь, была помощь от них.

Он мог бы поклясться, что другая его тень издала прекрасный, высокий обрывок песни. Успокаивающую, умиротворяющую мелодию. Он проигнорировал и её, и шагнул к освещённому интерьеру Дома, каждое движение было бесконечно тяжелее предыдущего.

Его тени снова запели, больше теней на этот раз. Бессловесной нотой.

Аз остановился. Медленно повернулся. Его тени закружились и завихрились у его пяток — и мелодия началась снова.

Однако, мелодия шла не от них. Они не издавали звука. Она исходила откуда-то поблизости.

Женский голос. Чистый и всё же богатый, полнозвучный.

Потом песня началась по-настоящему, и он мгновенно двинулся, его не рука потянулась к боку за ножом, которого там не было. Кто-то был в Доме. И вот он, безоружный, как дурак.

Голос тек с другой стороны Дома — с балкона, скрытого от вида стороной горы.

Аз прорезал столовую, направляясь в коридор, так же бесшумно, как и тени, что тянулись за ним. Дом открывал окна по пути, впуская звук, направляя его.

Это было потусторонним. Странным и всё же знакомым. Простая мысль, и его Сифон сформировал нож синего света в руке. Не такой хороший, как Говорящий правду, но он мог нанести им некоторый урон, если сосредоточится.

Его тени внезапно рванули мимо ног, как чёрный прилив, мчащийся вперёд. Они ударили в приближающийся угол и завихрились, прежде чем каскадом хлынуть в следующий коридор.

Скажите, что вы видите, приказал он им.

Но они не послали ни одного образа, когда потекли вверх по узкой винтовой лестнице, ведущей на маленький балкон.

Звёздный свет лился по ступеням, почти в ответ на песню. Он быстро обогнул последний угол, его рука сжималась вокруг ножа, сформированного из магии и воли…

Камень ударил его в голову с быстрым, гулким треском.

— Ой!

Песня оборвалась.

Гвин стояла там в бледной робе, капюшон которой был опущен, её волосы сияли в звёздном свете. Его тени собрались вокруг её ног, как настоящие собаки, виляющие хвостами, словно говоря: Мы нашли её. Теперь нам полагается угощение?

— Я… мне так жаль, — запнулась Гвин, морщась.

Аз моргнул и нож синего света исчез.

Не угроза; не враг. Просто Гвин.

Потирая макушку, он наклонился, чтобы поднять камень, оскорбивший его. Он был тяжелее, чем он ожидал. Синий камень мерцал бирюзовым огнём в лунном свете, отбрасывая шрамы на его пальцах в резкий рельеф.

Призывающий камень жрицы.

Он никогда не касался такого раньше.

Никогда не осознавал, сколько присутствия, казалось, у него есть, как и у его Сифонов, но, каким-то образом, совершенно иначе.

— Ты бросила это в меня?

Она захлебнулась дыханием.

— Нет! Я просто… крутила его, пока пела. Подбрасывала, в основном. Можно мне его обратно?

Гвин протянула бледную, тонкую руку. И пошевелила пальцами в безмолвном акценте.

Успокаивая бешено колотящееся сердце и инстинкты, которые выли, чтобы пролить кровь, Аз бросил ей камень. Она грациозно его поймала, прежде чем плавно скользнуть им в карман.

Его тени задержались у её ног, глядя вверх на неё, очевидно тоже впечатлённые лёгким движением.

Этот человек был так далёк от жрицы, которую он нашёл в Санграве. На мгновение, даже когда всё вокруг него рушилось, он мог только удивляться изменениям между жрицей, которой она когда-то была, и той, что стояла перед ним теперь — валькирией.