Читать книгу - "Я сломаю тебя - Джиджи Стикс"

Что на меня нашло, когда я написала человеку, которого поймали на том, что он вырезал сердце своей мачехи? Как я могла не заметить его внутреннего зверя за всей этой красотой?

Доктор Сэйнт сказал бы, что я поддалась массовой истерии, и это вывело меня из глубокой депрессии, в которую я впала из-за своих неудачных рукописей. Если бы я не смог добиться того, чтобы агенты обратили внимание на мои тексты, то, может быть, я смогла бы проявить себя в Ксеро. Но разве это не то же самое, что когда компания детей играет с доской для спиритических сеансов на вечеринке, не подозревая, что их веселье может обернуться смертельной опасностью?

Когда он ответил, я должна была радоваться, что привлекла его внимание, но этот выброс дофамина вызывал привыкание. Стало ещё лучше, когда я написала об этом в своём никчёмном аккаунте в соцсетях, и пост стал вирусным.

Потом я увлеклась телефонными разговорами и историей Ксеро о его испорченном детстве, а потом — онлайн-славой, подарками и самим Ксеро. Он был таким обаятельным. Благодарным. Скромным. Каждый разговор был захватывающим путешествием в реальность, где меня желали и ценили.

Ксеро дал мне почувствовать, что только благодаря мне его заточение было терпимым. Он говорил, что я — свет в его тьме, но он был моим солнцем, и его присутствие заставляло меня расцветать.

Если бы я знала, что его одержимость не угаснет даже после его смерти, я бы, наверное, остановилась на первом письме.

Наверное.

Кого я пытаюсь обмануть?

Ксеро Гривз, добрый или злой, живой или мёртвый, любящий меня или ненавидящий меня, — это всё. Он всепоглощающий, но в то же время он — огонь, который оживляет меня.

И какая-то частичка моей души осознаёт болезненную правду: без него я перестану существовать.

Резкий хлопок сверху заставляет меня отпрянуть. Желудок подпрыгивает к горлу. Он только что разбил лампочку, и в комнате стало темнее.

Светильники на потолке всё ещё дают рассеянное освещение.

Через несколько секунд они гаснут, погружая меня в полумрак. Я отодвигаюсь к краю круга и наклоняюсь вперёд, стараясь не потревожить соль. Мой взгляд падает на ноутбук, который теперь работает от аккумулятора.

Я смотрю на телефон без SIM-карты, который оставила заряжаться, и вижу, что он больше не подключён к сети.

От осознания этого у меня сердце уходит в пятки.

Этот бессердечный ублюдок только что отключил мне электричество.

Единственным мощным источником освещения в комнате является пара фонариков на батарейках. Оба они направлены на дверь. Но когда раздаётся стук в противоположную стену, я направляю один из них на источник звука.

— Ксеро, — шепчу я. — Это ты?

Один стук в дверь.

— Чего ты хочешь?

Он набирает последовательность слов азбукой Морзе, но здесь нет Иезекииля, чтобы перевести. Скорее всего, его арестовали вместе с Релейни за подпольный наркобизнес.

Если я хочу общаться с этим призраком, то мне нужно задавать более конкретные вопросы.

— Ксеро, я не понимаю. Ты можешь просто поговорить со мной?

Два стука.

— Почему нет? — Я закатываю глаза, задавая этот открытый вопрос. Я точно знаю, почему он не хочет общаться, как обычный призрак. Я сделала эту комнату непроницаемой для Ксеро.

— Ты хочешь, чтобы я выключила фонарики?

Один стук.

— Если я это сделаю, ты меня не тронешь?

Он медлит несколько секунд, прежде чем ответить двумя ударами.

— Ты лжёшь.

Два удара.

— Тогда почему ты так долго не отвечал? Ты хочешь, чтобы я выключила свет, и тогда ты проскользнёшь внутрь и разорвёшь меня на куски.

Два настойчивых стука.

Ксеро слишком рьяно протестует. Верный признак того, что он готов сказать что угодно, лишь бы я ослабила бдительность.

— Это что, ещё один призрак, который подвесил меня на грёбаной петле?

Два стука.

— Что ж, спасибо за признание, но я, пожалуй, останусь здесь до рассвета. А завтра я буду стучать в окно и кричать, пока меня не заметит полиция и не выбьет дверь.

От звука чего-то тяжёлого, ударившего в дверь, у меня сердце уходит в пятки.

Я издаю сдавленный крик.

— Вот видите? — говорю я с истерическим смехом. — Зачем мне нарываться на ваш буйный нрав?

Стук продолжается, и у меня волосы встают дыбом.

Это как лететь на самолёте в грозу, а потом внезапно потерять высоту.

Моё сердце бьётся так сильно, что заглушает звуки за дверью, но всё равно стучит так громко, что у меня дрожат кости. Холодный ужас пробирает меня до мозга костей, а пульс между ног пульсирует так сильно, что отдаётся в пальцах ног.

Перед глазами мелькают образы, начиная с просочившихся в сеть фотографий с места преступления, где были убиты брат и мачеха Ксеро. За этим следует фотография Кайлы, задыхающейся от силикона, конверт полный пальцев, а затем безвольное тело Чаппи, свисающее с петли. Не говоря уже об утренней доставке его проколотого языка.

— Майра, — раздаётся хриплый голос среди звуков хаоса.

У меня перехватывает дыхание.

— Мой друг у тебя?

Один стук в дверь.

Дерьмо.

— Она не пострадала? — спрашиваю я, чувствуя, как сжимается грудь, а голос срывается от паники.

Два стука.

Я выдыхаю, но расслабляться ещё рано. Сглотнув, я набираюсь смелости и спрашиваю:

— Она заложница?

Один стук.

Слёзы обжигают глаза, щиплют ноздри.

Я ничего не смогла сделать, чтобы спасти Кайлу, Гэвина или Чаппи, но если есть хоть малейший шанс помочь Майре, я сделаю всё, что потребуется.

Я сдерживаю рыдания. С этой новой версией Ксеро всё не так просто. Я перефразирую свой вопрос:

— Вы отпустите её, если я соглашусь на ваши условия?

Один стук.

— Хорошо… Хорошо. Что ты хочешь, чтобы я сделала? Выключила свет?

Один стук.

— Что-нибудь ещё?

Один стук.

По спине пробегает дрожь, по коже ползут мурашки.

— И вышла из соляного круга?

Один стук.

У меня подгибаются ноги. Это как прыжок с трамплина, когда я свободно падаю в пустой бассейн. Я пытаюсь подняться, но ноги превратились в желе. Это уже слишком. Мне не хватает смелости, чтобы пожертвовать собой ради призрака, но тут в голове всплывают новые образы: Майра кричит от боли, подвешенная к потолку, или лежит на операционном столе, пока её кромсают тени.

От страха у меня перехватывает дыхание, и я выбегаю из соляного круга. Я ползу на четвереньках, выключаю оба фонарика и лампы, которые расставила