Читать книгу - "Белая ворона - Стейси Мэри Браун"

зала. В моей культуре можно свободно флиртовать и трахаться, но после свадьбы надо быть верным партнёру. Король Вориан утверждал, что до самой смерти королевы Эльсары был всецело ей предан. Здесь у короля таких правил не было. — Ты всегда так хорошо обо мне заботишься.

Она замурлыкала, веки затрепетали от желания, и повела его обратно к тронам.

— Ваше Величество? — позвал другой мужчина из стаи, повернув короля к нам. Незаметно указал на меня.

— Ах да. Иди, — приказал Гаврик, едва замечая, как я подаюсь вперёд, спотыкаясь.

— Мне надо освежиться, мой государь. — Я присела в реверансе, стараясь не поддаться головокружению. Жаждала хоть мгновения наедине с собой.

Гаврик нахмурился, но отмахнулся.

— Пусть кто-нибудь идёт с ней. Где камеристки?

— Вы сказали, сегодня они не нужны, государь, — ответила девушка. — Она будет занята и в покои нынче вечером не вернётся.

Он ухмыльнулся, положил ладонь ей на щёку.

— На мою Айну всегда можно положиться: помнит за меня.

Лицо просияло от похвалы.

Запомнить: никогда не доверять Айне.

— Стража! — рявкнул он. Свен, Реникс и Бринн вышли из теней. — Кто-нибудь, за ней. Проследите, чтобы моя жена не забрела куда не надо…

— Я, мой господин. — Свен склонил голову.

— Не разочаруй, племянник, — сказал король, отпивая вина.

— Нет, господин. — Свен поклонился ниже, а король уже пошатываясь уходил.

— Не выпускай из виду, — велела Бринн, прежде чем пойти за королём.

— Если обосрёшься, малыш… — Реникс поднял бровь.

Свен ощетинился.

— Не обосрусь.

Реникс посмотрел на меня вызывающе, с липкой обидой и неприязнью. Вздохнул, покинул это место, догнал Бринн.

Свен поджал губы, резко повернулся ко мне.

— Один неверный шаг…

— И что? Убьёшь? — возразила я. — Прольёшь кровь Белой Вороны прямо здесь?

Он перемялся; насилие не шло ему так, как остальным. Я видела, как давит потребность доказать всем, что заслужил место, стать таким же безжалостным и жестоким, как дядя, как товарищи Ночные Охотники.

— Я не сбегу. — Слова были наполовину ложью и тяжело легли на язык. Пока все не напьются и не одурманятся настолько, что не заметят ухода. Мне надо прийти в себя. — Да и куда мне идти?

Лицо Свена смягчилось, он указал назад.

— Уборная здесь.

— Дальше я сам. — Зычный голос заставил вскинуть голову: перед нами стоял огромный Бьёрн, щёки розовые от выпивки. — Провожу королеву.

— Что? — Свен раскрыл рот, замотал головой. — Но король сказал…

— О короле не беспокойся, — ответил Бьёрн.

— Бринн велела не выпускать из виду.

— Ну, я намного старше тебя по званию, малыш, и сказал: дальше я её забираю. — Он выпятил грудь; даже высокий, подтянутый Свен казался маленьким. — За ней всё время будут приглядывать. Обещаю.

Свен нервно оглянулся на короля.

— Вернись на пост, — сказал Бьёрн. — Она окажется в отличных руках.

Свен склонил голову, отступил к возвышению.

— Сюда, моя королева, — насмешливо произнёс он, улыбаясь и кланяясь мне.

— Перестань меня так называть. — Я потёрла руки, будто могла стереть этот титул, всё, что случилось за последний час.

— О, неужто в раю уже неладно? — Его глаза расширились в притворном ужасе.

— Заткнись. — Даже в одурманенном состоянии с губ сорвался смешок.

Он осклабился, схватил кубок с проплывавшего мимо подноса и осушил одним глотком. Вытер пену, прилипшую к бороде, повёл меня в дальний конец. Никто не обращал на меня внимания: зал плавал в дурмане, цветы пахли ещё сильнее, спиртное лилось рекой, усиливая ощущение, что все балансируют на грани приличия.

Бьёрн остановился у чёрных ниспадающих занавесей. Лунный свет не проникал сюда, под арки; лишь несколько канделябров освещали это место, мерцания свечей едва хватало различить очертания.

— Здесь я тебя оставлю, моя королева. — Бьёрн поклонился, на губах играла озорная усмешка.

— Что? — Я огляделась; в голове забила тревога: мы были вовсе не у уборной. Он собирался меня убить? Всё это с самого начала подстроили? — Что происходит?

— Не волнуйся, будешь в умелых руках. — Подмигнув, он неспешно удалился, растворился в потоке фигур. Я всё ещё растерянно смотрела ему вслед, когда рука в перчатке обхватила мою шею, рванула назад.

Воздух вырвался из горла, адреналин хлынул в кровь; я пальцами пыталась разжать хватку, пока меня притягивали к твёрдому телу, отделённому бархатной занавесью.

Вот здесь я и умру.

— Помо…

— Не кричи, kanin. — Низкое рычание лизнуло ухо; тело сразу отреагировало, замерло, крик о помощи угас. — По крайней мере, пока.

Грудь вздымалась, страх разливался по венам и между ног, покалывал кожу.

— Что я тебе говорил? — пророкотал он. — Ешь — я рядом, спишь — я рядом, писаешь. Я рядом.

— Оникс…

— Рот, блядь, не открывай. — Ладонь распласталась на шее, сильнее вжала меня в него; жар дыхания просачивался сквозь занавесь к уху. — Если он найдёт меня здесь — мы оба трупы. Поняла?

Я кивнула.

— Хорошая девочка.

От похвалы соски затвердели, дыхание перехватило. Забавно, насколько иначе звучит одна и та же фраза из других уст.

— Ну что, kanin… мне теперь кланяться тебе, раз ты моя королева? — прорычал он, сжимая сильнее, давая почувствовать сквозь занавесь каждый дюйм своего тела.

Чем больше я вдыхала, тем сильнее туманилась голова.

— Да.

— Не говори. — Голос был пропитан гневом и жестокостью. — Не забывай… даже если формально ты замужем за ним. Я тобой владею. — Даже сквозь занавесь его пальцы царапали камни, украшавшие шею; камешки падали на пол. Ладонь скользила по закрашенной татуировке, читала метку, как шрифт Брайля. — На твоей коже моя метка. Моя.

— Это делает меня всего лишь ещё одной пленницей, — прошептала я.

— Но, думаю, тебе нравится эта клетка. — Пальцы спустились по грудине, скользнули по верху левой груди, где сердце колотилось о рёбра. — Я видел, как ты дерёшься. Видел, как убиваешь. Ты любишь опасность, жаждешь её, как и я.

— Нет.

— Правда? — Кончики пальцев надавили на край платья, проскользнули на дюйм под ткань; перчатка задела сосок. — Я чувствую, как бьётся твоё сердце. Тело дрожит.

— Потому что мне страшно, — оправдывалась я. — Ты удерживаешь меня против воли.

— Тогда кричи. — Он ослабил хватку. — Уходи от меня. Не строй передо мной девицу в беде, kanin. Я тебя, блядь, знаю.

— Ты меня не знаешь.

— Я тебя, блядь, повсюду чувствую. — Он сорвал перчатку, просунул руку в разрез между занавесями, снова обхватил шею голой ладонью. Кожа обожгла татуировку, жар опалил тело, вырвал судорожный вдох. Он дёрнулся с шипением, я почувствовала его возбуждение сквозь платье. — Хочу перерезать тебе горло, выцедить тебя из себя вместе с кровью. Смотреть, как твоя кровь покрывает мою кожу, и знать, что могу избавиться от тебя, — прорычал он. — Я всё в тебе презираю.

— Взаимно.

Он так сильно