Читать книгу - "Белая ворона - Стейси Мэри Браун"

швырял с кровати, заставлял наматывать круги по комнате. Бесконечная тьма лишь усиливала зудевшее в теле беспокойство заточения, от которого никак не избавиться. Пытаясь отвлечься, я смотрела на нескончаемую вереницу лошадей и повозок, въезжавших во двор и выезжавших из него. Но знакомых лиц не было. Я даже мечтала увидеть Бьёрна или Бринн — хоть кого-то, кто дал бы опору в нескончаемой ночи.

Когда щёлкнул замок и внутрь вошла процессия трэллов с охапками платьев, драгоценностями и травами, растёртыми в краски, я поняла: миг покоя закончился.

В мою честь собирались дать бал.

Пять камеристок суетились, гудели как пчёлы, расписывая лицо белыми рунами, спускавшимися на грудь. Им приказали скрыть его метки лунными камнями и символами короля Хельвига.

Как столько раз прежде, готовясь к мероприятиям с отцом, я отпустила мысли, выдвинула вперёд девушку, которую он воспитал идеальной Белой Вороной. Стоящую покорно. И стойко.

Это мой долг. То, для чего меня избрали.

Музыка за занавесью стала громче, вернув меня в настоящее. Прогремел голос короля.

— Народ мой, я говорил вам о нашем предназначении — вести эти земли к лучшему будущему! — Раздались радостные крики. — Хугин и Мунин избрали нас силой, которая исцелит землю от болезни и смерти! Чтобы я положил конец расколу и принёс вам изобилие пищи и безопасность… чтобы наш народ процветал и расширял империю! — Аплодисменты усилились, пробирая меня дрожью. Речь походила на отцовскую, которую он произносил каждый год в мой день рождения. — Время пришло; наша судьба — сейчас! Я поймал нашу надежду, наше будущее… — Музыка драматично загремела, сердце забилось ей в такт.

— Готова? — Мея схватила тяжёлую портьеру; музыка грохотала. — Иди. — Толкнула вперёд, занавесь разошлась на нарастающем аккорде, ноги вынесли к краю возвышения над круглым залом.

— Белая Ворона!

Когда я вышла, хор изумлённых вздохов отразился от стен.

Огромный бальный зал мерцал в свете свечей, омытый нежным лунным светом сквозь стеклянный потолок высоко вверху. Более шести этажей тянулись к небу, с декоративными арками и затейливыми узорами воронов и лун, вырезанными в мраморе и дереве. На стенах приглушённых тонов висели зеркала, в которых всё наверху сверкало и отражалось блеском. Полная луна лила серебро через прозрачный купол, рассыпала по залу бриллианты; с краёв потолка свисали люстры, словно звёзды парили на расстоянии вытянутой руки. Оркестр разместился чуть ниже основного этажа; музыка взлетала к куполу и водопадом обрушивалась на нас, перехватывая дыхание мощью нот.

Сердце колотилось, пока все смотрели на меня — одинокую снежинку, бесцельно порхающую в опасной ночи. Все внизу одеты в чёрное. Женщины в чёрных перьевых платьях, на лицах тёмные символы и узоры, словно маски; волосы в затейливых косах и причёсках, камни и лунные уборы блестят. Мужчины в нарядных чёрных туниках и бархатистых чёрных плащах, чёрные знаки закрывают глаза, завитками спускаются по шее сбоку.

Я искала среди скрытых лиц, паника вскипала в венах. Нужда в утешении, в якоре, который удержит на плаву, заставляла искать хоть кого-то, но видела лишь незнакомцев, смотревших с благоговением и насторожённостью; из страха сочилось беспокойство.

— Разве не восхитительна? — Голос привлёк взгляд к возвышению прямо напротив: король указывал на меня. Фигуру облегали роскошная чёрная туника и штаны, на высоком вороте и груди затейливо вышиты серебряные луны и вороны; они ловили свет и казались живыми. Волосы гладко зачёсаны назад, стянуты обручем со свисающими цепочками и камнями. Сложные узоры расписаны по бокам лица и поверх глаз. У основания горла большой кулон с лунным камнем, под стать камню в моей короне.

Трэллы, которых я видела рядом с ним прошлой ночью, выстроились сзади. На женщинах тончайшие откровенные платья, лица украшены; мужчины лишь в штанах, торсы покрыты знаками и камнями — ходячие произведения искусства.

— Моя будущая жена… — Губы изогнулись в лукавой улыбке, глаза смотрели на меня, и казалось, в словах скрыто куда больше, чем я понимаю. — И королева.

Толпа изумлённо зашепталась; неверящие вздохи заставили повернуться к королю за ответами. Он утихомирил всех одним пальцем.

— Она предсказана! Магия, которая исцелит нас… Она вернёт солнце. Укрепит наше право править. — Он говорил со своим народом; уверенность тут же пригладила им перья, тревога обернулась хлопками и одобрительными криками. — Я пожертвую чем угодно, чтобы защитить вас. — Склонил голову, словно мученик. — Так приветствуйте Белую Ворону, ту, кому суждено стоять рядом со мной в день, когда мы изменим судьбу!

По залу покатились аплодисменты: всё больше людей принимали его слова, скандировали имя короля Хельвига барабанным гулом. Он снова поднял ладонь, и все мгновенно умолкли. Гаврик повернулся ко мне, согнул пальцы, подзывая.

Пятки словно приросли к полу, руки сжались в кулаки. Я смотрела в ответ, всё внутри жаждало ослушаться, дать понять: добровольно не пойду. Он мог нарядить меня королевой, но мы оба знали — ею я никогда не стану.

Гнев вспыхнул в его глазах, прочитавших язык тела; рот сузился, когда аплодисменты начали стихать: толпа замечала сопротивление.

— Иди, моя голубка, — процедил он, давая ещё одну возможность. Я выше подняла голову. Цвет платья напоминал, кто я, в чём мой долг с тех пор, как себя помню.

В глазах полыхала ярость; он опустил руку, выпрямился. По собравшимся пошёл шёпот, без музыки превратившийся в гул в ушах. Толпа расступилась, словно раздвинулось море; послышался стук сапог по мрамору. Огромная фигура прошла между людьми, поднялась ко мне по ступеням. Сердце подскочило к горлу, лишая дыхания.

Оникс.

Одетый с головы до ног в чёрную кожу, он подавлял остальных мощным телом, словно муравьёв. На нагруднике вокруг королевской эмблемы — тонкая подробная вышивка, с плеч ниспадал чёрный плащ, делая и без того широкую грудь ещё шире. Щетина подчёркивала сильную челюсть, короткие волосы — черты лица, ещё резче выделяя его среди своего народа. Хотя он в принципе никогда не смог бы затеряться. Было нечто присущее только Ониксу, чего я не могла определить.

Стоило увидеть его, тело обдало жаром, сердце заколотилось от суровой красоты; с приближением в животе трепетало и скручивалось. Он остановился передо мной. Тёмные глаза с силой встретили мои.

— Госпожа. — Он склонился в поклоне. — Не надо, kanin, — пробормотал так, чтобы слышала лишь я; хриплый голос треском прошёл вдоль позвоночника. — Не борись с ним. Не здесь. — Он поднял голову. Я всматривалась в глаза, чувствуя глубокий смысл, будто он говорил: будь умной. Играй вдолгую.

Он повернулся, предложил руку. Смотрел вдаль с невозмутимым лицом, будто я всего лишь груз, но за каменной маской я заметила знакомое подёргивание челюсти. То самое, которое столько раз