Читать книгу - "Там, где встречаются небо и море - Лина Казак"

напрягается. Даже скованный железом, я уверен: его энергетический след дрожит от ярости.

Короли не любят, когда их игнорируют.

Он прослеживает направление моего взгляда и смотрит на дочь. Я знаю, он ее видит. Она стоит там, дрожа и не зная, что делать. И все же этот проклятый человек не обращает на нее внимания. Не произносит ни слова в приветствие. После месяцев вдали от дома. После всего, что ей, возможно, пришлось пережить.

Хруст.

Моя голова резко отбрасывается в сторону, когда он бьет меня тыльной стороной ладони.

Меня пронзает острая боль, каждый вдох превращается в рваный, режущий хрип. Сегодня один здоровенный воин так сокрушительно ударил меня по ребрам, что с тех пор каждый вдох дается с трудом.

— Здравствуй, тесть, — кое-как хриплю я.

Тормик презрительно усмехается и стискивает узловатой рукой мою распухшую челюсть.

— Ты сдохнешь в этом лагере, арбинжское отродье. Клянусь Приливами.

Из меня вырывается надломленный смех, и я наслаждаюсь тем, как напрягаются его плечи.

— Поглумишься надо мной позже, Тормик. Я никуда не денусь. Но хотя бы притворись хорошим отцом и сначала поприветствуй дочь

Мои слова производят желаемый эффект. Он вскипает, а затем с такой силой дает мне пощечину, что зубы стучат у меня во рту. Его одежды шелестят, когда он спускается по ступеням и направляется к палатке Сорки. Маг воды следует за ним, сложив руки перед собой, как и подобает послушной дочери.



Хруст!

Два одинаковых звука раскалывают тишину — каждый доносится с противоположной стороны лагеря, — но я не в силах открыть глаза. Усталость налегает на тело. Каждый вдох требует титанических усилий.

Раздаются приглушенные шепотки, затем — шарканье сапог: двое стражников, стоящих по бокам от меня, спускаются с платформы и уходят в неизвестном направлении.

Ночь снова погружается в тишину.

Спать сидя становится все легче. Для избитого тела это плохой знак, но я все равно не могу не радоваться такой малости. Я почти проваливаюсь в сон, когда…

Я чувствую ее. Даже толстое железо подавляет мою силу, я все равно узнаю ее запах морозца и зимней розы где угодно.

Глаза распахиваются — точнее, один из них.

Она замирает на ступенях платформы, широко распахнув глаза, словно испуганная лань.

Я едва не усмехаюсь. Даже сейчас она продолжает играть свою роль.

— Пришла поглумиться? — хриплю я.

Голос звучит так, будто горло изнутри выскребли битым стеклом. Глупо, но я надеюсь, что этот хрип заденет ее совесть.

Она неуверенно поднимается на платформу. Несколько мгновений просто смотрит на меня, и ее мучительный голубой взгляд скользит по избитому лицу и изуродованному телу. Я вздрагиваю, когда ее руки касаются меня — мягко и осторожно ложатся на грудь.

Я ощущаю, как ее сила течет через меня, когда она закрывает глаза. Она не исцеляет, а лишь оценивает мое состояние.

Зачем?

У нее дрожит подбородок, и я заставляю себя смотреть на подвеску-слезинку у ее горла — точную копию помолвочного кольца, обжигающего мой карман. Того самого кольца, которое блеснуло в свете факелов, пока ее рука сжимала плечо капитана, а она тонула в его поцелуе.

Маг воды вливает в меня прохладную целительную силу, и с каждой секундой боль в груди ослабевает.

В ее глазах мерцают слезы, челюсть сжата от решимости.

Почему? Пусть Приливы ее проклянут, почему?

Что она замышляет теперь? И для кого эти слезы? Возможно, находиться рядом с убийцей своего любовника для нее мучительно.

— Зачем ты мне помогаешь? — сквозь зубы выдавливаю я. Каждое слово отдается в легких острым порезом. — Чтобы продлить мои страдания?

Она не отвечает.

Вместо этого сосредотачивается на исцелении внутренних повреждений. Маг воды не трогает синяки, порезы и глубокие раны на поверхности кожи — должно быть, она не хочет, чтобы кто-нибудь узнал, что именно она меня исцелила.

— Зачем?

На этот раз слово не причиняет боли.

Я ненавижу ее за это.

Она по-прежнему молчит.

Ее темный плащ шелестит, когда она достает из внутреннего кармана половину буханки хлеба. Она отрывает кусок и подносит его к моим губам.

Да пошло оно.

Я отворачиваю лицо.

— Зев, — шипит она, оглядывая лагерь. — У меня мало времени. Ешь.

— Не называй меня Зевом, — огрызаюсь я.

Вот же наглость у этой лживой женщины.

Она рычит:

— Ладно. Ешь, придурок.

Я не двигаюсь.

А вдруг она исцеляет меня лишь для того, чтобы потом отравить?

— Что ты задумала?

— Ради Приливов, — бормочет она. — Ничего я не задумала.

Маг воды двумя пальцами разжимает мне рот, а затем запихивает внутрь хлеб.

Мне хочется выплюнуть его просто назло, но я не ел ни крошки уже три дня. Из-за железных оков я не чувствую источник силы в груди, но могу представить, как он слабо мерцает. Недовольно, но я съедаю оставшиеся куски хлеба, которыми она меня кормит. Когда я заканчиваю, она вытягивает тонкую струйку воды из фляги и направляет мне в рот.

— Почему ты не позволил мне умереть? — спрашивает она, хмурясь. — Когда я истекала кровью.

Потому что я никогда не переставал тебя любить. И, кажется, никогда не перестану.

В груди кружатся ярость и ненависть, грозя сорваться бурей, но я не могу понять, злюсь ли на себя за слабость или на нее за предательство.

— Только я могу тебя убить, — с трудом выговариваю я.

Холод в моем голосе настоящий.

— Я скорее умру сам, чем позволю тебе уйти из этого мира по собственной воле.

Она медленно встречается со мной взглядом. Глаза у нее твердые.

— Зачем ты мне помогаешь? — повторяю я.

— Иначе ты умрешь. У отца на тебя свои планы.

Маг воды молча исцеляет сломанную лодыжку и пальцы на ноге — двое воинов по очереди топтались по ним.

Закончив, она снова кладет ладони мне на грудь. По телу разливается успокаивающее онемение.

Она облегчает мою боль.

— Хватит, — резко бросаю я.

— Тебе же больно.

— Я сказал — хватит

Я вкладываю в взгляд всю ненависть, на какую способен. Один глаз все еще заплыл, так что вряд ли это производит должное впечатление.

— Боль напоминает мне, что я все еще жив. А пока я жив, я все еще могу тебя убить.

Она быстро отворачивается и стремительно уходит.

И снова я остаюсь один.

Глава 50



Я могу дышать легче, и это приводит меня в ярость.

Маг воды сидит рядом с другой целительницей в лагере и наблюдает, как воины отрабатывают маневры