Читать книгу - "Белая ворона - Стейси Мэри Браун"

— Отец не рассказал тебе всю историю твоей судьбы? — Он весело покачал головой. — Конечно, Вориан не рассказал. Всё держит при себе. Из всего делает тайну, чтобы использовать против кого-нибудь. До чего же скучный и зажатый человек. — Он говорил об отце запросто, будто хорошо его знал. — Но оставить тебя до такой степени неподготовленной… как жестоко. — Пальцы коснулись губ, на которых играла улыбка, словно всё это забавная игра. — Что ж, придётся мне рассказать своей невесте.

Я стиснула зубы, расправила плечи, борясь с паникой, которая грозила согнуть пополам.

— В день, когда эти земли разделились, пролитая кровь выжгла из них жизнь. Руны, брошенные на умирающую землю, предсказали ту, что родится из смерти и жертвы.

— Родится из смерти и жертвы? — смогла выговорить я.

— Королева, отдающая жизнь, чтобы выжил её ребёнок? Какая сила и магия в такой любви.

Я замотала головой, горло сдавило.

Король провёл пальцами по щеке.

— Её красота и сила будут столь велики, что она примирит воюющие народы и исцелит нас жертвой своей крови. Отдаст жизнь, чтобы вернуть отнятое.

— Вы лжёте. — Мысль споткнулась о вечер в Блэкуотере, где зрители кукольного представления ликовали, скандировали.

«Слышал, у тебя волшебная кровь. Такая сильная, что исцелит умирающую землю!»

«Убей её! Убей её!»

— Нет. — Я качнула головой, бросила взгляд на Оникса. Руки скрещены, взгляд в пол, но что-то в поведении говорило: слова короля правдивы. — Отец сказал бы мне, — возразила я. — Он велел выткать историю на гобеленах в зале: предсказание славы Белой Вороны, как в девятнадцатый день рождения она встанет рядом с ним, исцелит мир и принесёт порядок… — Мысли запнулись вместе с речью.

— Принесёт порядок и власть ему. Он просто опустил то, что тебе придётся умереть, — закончил за меня Ночной король. — Как удобно.

Я сжала губы; ложь отца громоздилась всё выше, но я всё ещё чувствовала: он делал это из благих побуждений. Должен был. Чтобы защитить Белую Ворону.

— А как ты собиралась исцелить земли?

— Я-я… — Щёки вспыхнули от стыда: как легко принимала слова отца. Как всё королевство верило ему. Истории, вытканные на коврах и написанные на пергаменте, обязаны быть правдой.

«Изученное в книгах даёт знание того, что написано в них. Историю пишут победители, чтобы выставить себя героями, а не ради правды».

— Почему, думаешь, он всегда прятал тебя от меня, голубка?

— Не называйте меня так, — процедила я. От прозвища хотелось отскрести кожу, счистить его, как грязь. — Отец прятал меня, чтобы защитить от таких, как вы.

Гаврик ухмыльнулся.

— Он хотел всю власть себе. — Большой палец смахнул грязь путешествия. — Вориан понимает: у кого Белая Ворона — у того вся власть. — Рука скользнула по нижней губе. Клянусь, сзади донеслось рычание, шею закололо. — Поэтому мы скоро поженимся.

— Зачем жениться, если всё равно собираетесь меня убить? — отрезала я, выплёскивая страх злостью.

— Моя совершенная голубка. Я не собираюсь убивать тебя прямо сейчас. Чтобы полностью исцелить землю, надо пойти туда, где всё началось. На поле битвы, где пролилась кровь. Именно там следует принести в жертву твою. Всё сходится. В зимнее солнцестояние, в день твоего девятнадцатилетия, на сто девяносто девятый год после Битвы Крови.

— На то, чтобы заполучить тебя, ушло гораздо больше времени. Надеялся сделать это ещё несколько месяцев назад, к этому времени хотел наследника. Чтобы закрепить право на престол этих земель. — Он провёл рукой по животу. — Впрочем, я всё равно позабочусь о том, чтобы ты стала моей во всех прочих смыслах. — В обличье воронов на высиживание потомства уходил всего месяц, но, утратив магию, мы стали ближе к летучим мышам: на вынашивание ребёнка уходило семь-восемь месяцев.

Пальцы короля Хельвига поползли вверх, сдёрнули плащ; голодный взгляд остановился на груди. Он совершенно застыл.

— Что это? — Он указал на метки вдоль шеи, задержался на той, у основания горла, с ромбовидными символами.

Из карих глаз исчез весь свет. Гнев разлился по щекам, взорвался на лице. Голос прогремел в зале, раскалывая барабанные перепонки.

— Что это за херня? — Он сорвал плащ, бросил на пол. Взгляд метнулся к Ониксу. — Что. Ты. Сделал? — Ярость исходила жаром тлеющего огня, предупреждая о всё ещё скрытой разрушительной силе. — Ты пометил её?

— У меня не было выбора, мой государь, — бесстрастно ответил Оникс.

— Не было выбора? — задохнулся он. — Ты посмел пометить моё?! — Затопал к Ночному Охотнику, с размаху ударил по лицу, звук отозвался от стен. — Наглый дурак! Оспариваешь моё право на неё?

— Нет, государь.

— Уверен? — Он вплотную придвинулся к Ониксу, посмотрел снизу вверх; от короля клубилась странная энергия, словно гнев доставлял удовольствие. — В других смыслах тоже пометил, щит? Всовывал в неё свой член?

Оникс не двигался, смотрел поверх головы короля; на челюсти бился нерв, зубы стиснуты.

— Отвечай!

— Нет, мой государь. — Каждое слово выцежено сквозь зубы.

— Но хотел. — Он подошёл ближе. — Вижу.

— Её захватила стая работорговцев, пришлось…

— На колени! — Ночной король оборвал Оникса, щёлкнул пальцами трэллам у трона. Один тут же вскочил, схватил что-то рядом с креслом и подбежал. Король протянул ладонь, трэлл вложил в неё предмет. Костяшки хрустнули, пальцы сжались на рукояти.

Увидев длинные кожаные хвосты плети, отходившие от стержня, я ощутила, как в горле собирается кислота.

Он подождал, пока Оникс медленно опустится на пол, глядя вдаль невидящим взглядом, машинально потянется к тунике и снимет её, словно зная этот порядок действий.

— Вот так. — Грудь короля вздымалась, пока он разглядывал тело Оникса. — Ты знаешь, я ненавижу это делать. Но ты вынуждаешь наказывать тебя.

Я окинула Оникса взглядом, увидела старые шрамы по всему телу, и мозг сложил кусочки.

Он знал этот порядок. Шрамы были не боевыми ранами — следами собственного короля.

Плеть зловеще щёлкнула в воздухе — предостерегающий поцелуй, пробующий воздух на вкус. Король щёлкнул снова; второй удар располосовал кожу Оникса, рассёк старый шрам на груди. От удара тело дёрнулось, челюсть сжалась, но вырвался лишь тихий стон.

Краем глаза я заметила, как Бринн подалась вперёд, но Реникс тут же схватил за запястье, едва заметно покачал головой. Она остановилась, зная, что не может вмешаться, но отвернулась, когда по торсу Оникса прошёл ещё один разрез.

— Тебя надо наказать за неуважение. Нельзя допустить, чтобы кто-то подумал, будто можно взять моё и остаться безнаказанным! — подчеркнул король. — Ты заставляешь меня это делать.

Щёлк.

Оникс оскалился, с губ сорвался тяжёлый стон.

Щёлк.

Он старался выдержать каждый удар, но тело опускалось всё ниже, с губ летели слюни, из ран на чёрно-белую плитку пола капала кровь.

Щёлк.

От тошноты кружилась голова, в