Читать книгу - "Крылья, что связывают нас - Брайер Болейн"

Я закричала, вцепившись в его шею, пока земля летела навстречу в бешеном круговороте. И лишь в последнюю секунду он выправился.

Крылья судорожно забили, мы выровнялись в нескольких метрах над водой.

Сердце колотилось так же громко, как свистел ветер в ушах.

Мы можем не говорить об этом. Извини, что спросила.

Поздно, — его голос прозвучал рвано.

Я сглотнула, холод пролился по венам: Никсарис, что такое? Что ты вспомнил?

Он летел в молчании несколько мгновений.

Я прикончил свою всадницу.

Я замерла: Что?

Не так, как ты думаешь. Она погибла из-за меня. Я помню это. Я помню… всё.

Мне очень жаль, — прошептала я.

А потом, — продолжил он, проигнорировав меня, — я стал сомневаться… во всем. В Доме, которому служил. В нашем деле. Во всем, что от нас требовали.

Мы добрались до берега и полетели над сосновым лесом.

Молиндра…

Да? — поторопила я, сердце заколотилось быстрее.

Она пришла ко мне. Предложила новую цель. Но взамен…

Я нежно коснулась его чешуи, горло сжало: Да? Взамен?

Взамен я отдал всё.

Холод прошил меня, когда до меня наконец дошло: Ты хочешь сказать, ты пожертвовал собой? Ты и остальные три дракона?

Ответом стал лишь глухой гул — наполовину скорбь, наполовину ярость.

Можешь не рассказывать, — быстро сказала я. — Мы можем больше не говорить об этом. Но… — я не удержалась. — Ты помнишь, почему решил, что превращение в камень… того стоило?

Это должно было все изменить. И все же когда я очнулся, драконы исчезли, а высокородные все так же правят.

Какое-то время я молчала. Никсарис тоже затих, явно переваривая услышанное.

Был ли мой дракон бунтарем? Я подумала о той сцепленной высокородной всаднице, которая у него была — она явно стала его последней всадницей. Та, за чью смерть он ощущал ответственность. Он явно сильно дорожил ей, если пошел на такую жертву. Разумеется, высокородные предпочитали именно сцепленных всадников — неудивительно, что Виктор мечтает сотворить то же самое со мной. Высокородный смог бы использовать боевую магию так, как я никогда не смогу. Они быстрее заживают. У них куча преимуществ. Или они теряют часть этих плюсов, когда крадут тело рождённого мором?

Я коснулась ушей. Кончики становились острее, изящнее. Изменялось ли мое тело и в остальном? Я подумала о пальцах Медры. Они были длиннее, чем у обычной рождённой мором. Я решила спросить у Никсариса, рискуя вызывать новый гнев.

У Медры рыжие волосы всадницы… — начала я.

Рыжие, да, — прогудел он. — Тот другой дракон был красным.

Другой дракон? Какой еще другой дракон? — Я решила, что он вспомнил что-то еще из прошлого.

Я видел другого дракона на днях.

Пульс участился: Молиндру?

Нет, не Молиндру. — Он звучал раздраженно.

Другого дракона? Как это возможно? Где? — удивилась я.

Во время полета. Это было… тревожно. И все же я знаю, что видел. На миг я поверил, что это Вораго.

Он? Ты понял, что это самец?

Я скорее почувствовала его утвердительный ответ, чем услышала.

Ты говорил с ним? Куда он делся?

Он исчез прежде, чем я смог узнать, кто он. Сбежал от меня. — Никсарис звучал шокировано и даже с обидой. — От меня! Когда нас осталось так мало.

Мне очень жаль.

На миг мне показалось, что я его знаю. На миг я правда подумал, что это Вораго, — снова произнес Никсарис. — А потом…

А потом?

А потом я подумал, что это может быть второй.

Второй? Какой еще второй?

Тишина.

Ты про Молиндру?

Именно. Молиндра. — Голос Никсариса натянулся. — Как твои бедра?

Я вздрогнула: Они… в порядке. — Я слегка пошевелилась, пытаясь расслабить затекшие мышцы.

Врешь, — прогудел он с легким наплывом самодовольства. — Я чувствую, как они дрожат. Они заноют, пока ты сидишь на мне. Мы и так перегрузили тебя. Возвращаемся. Будем работать над твоей выносливостью. Ты должна сидеть на мне без дрожи.

Жар залил щеки; я поблагодарила Кровавую Деву за то, что он не видит их пунцового цвета.

Ладно, — с достоинством произнесла я, выпрямляясь и пытаясь не ерзать. — Я буду готова.

Отлично, — усмехнулся он, заходя на посадку над школой. — Встретимся на рассвете. Я намерен выжать из тебя все соки. Восстанавливайся, пока можешь.

Я соскользнула с его спины, когда он приземлился, стараясь не показывать лица, которое пылало свеклой.

Звучит замечательно, — небрежно бросила я. — Увидимся утром.

Приложи лед к бедрам.

Я замерла: Прошу прощения?

Лед. Или холодные компрессы. Мои всадники говорили, что помогает.

Спасибо за заботливый совет, — отрезала я, пытаясь собрать остатки гордости.

Я пошагала к замку, изо всех сил стараясь игнорировать взгляд дракона, жгущий спину, пока я деревянно карабкалась на холм с ломящими мышцами после полета — там, где мое тело соприкасалось с его чешуей.

Глава 21

Флоренс

Этот день настал слишком быстро. Я чувствовала себя загнанной в ловушку. Время истекало. Солнечный свет заливал внутренний двор. Я прищурилась, поправила стойку, натянула тетиву и спустила стрелу.

Свист. Глухой удар. Стрела вошла ровно в центр мишени. Снова. Я улыбнулась, и тут чья-то ладонь опустилась мне на поясницу.

— Отличная работа, девка, — раздался хриплый голос профессора Стоунфист. Она стояла рядом, поглаживая бороду. — Небось представляешь на месте мишеней высокородных?

Я удивленно посмотрела на неё сверху вниз:

— Ну, разве что парочку конкретных рож.

Ее губы дёрнулись:

— Надеюсь, не своего женишка? Из этих ублюдков он вроде еще ничего.

— Это правда, — согласилась я. — Мне… повезло.

— Повезло, говоришь? Ну давай проверим, хватит ли твоего везения на следующий выстрел. — Она скрестила руки на груди и отошла в сторону, стараясь держаться в тени, подальше от солнца.

Стоунфист выселили из привычной аудитории, вышвырнув в старую часть замка. Но когда рождённые мором студенты массово закашляли и заболели из-за сырости и плесени в заброшенном классе, терпение преподавателя-дворфа лопнуло. Она договорилась с профессором Санкарой, выбив разрешение использовать тренировочный двор под открытым небом, пока тот свободен. Вряд ли директриса пронюхала об этом, иначе бы быстро прикрыла их лавочку.

Между тем прежний кабинет профессора Стоунфист пустовал. Преподавателя перевели вообще без причин. Если не считать причиной то, что она — рождённая мором, обучает рождённых мором.

Сжав челюсти, я потянулась за следующей стрелой. Старый тренировочный длинный лук лежал в руках как родной, тетива привычно легла на мозоль на пальце. Я быстро поняла, что рукопашный бой — вообще не мое. Даже терпеливые уроки Медры ничего не изменили. Зато когда мне в руки дали лук… мир вокруг растворился, сузившись до одной четкой линии: мой глаз, стрела, мишень.

Свист. Хлопок. Еще