Читать книгу - "Крылья, что связывают нас - Брайер Болейн"

я сбился со счета, сколько раз вчитывался в одну и ту же страницу «Темного искусства вечных уз». Потому что прочтя эту проклятую писанину от корки до корки минимум трижды, я точно знал: во всем томе есть лишь одно заклинание, подходящее под мое положение. Заклинание Двойных Сердец.

Я снова пробежал глазами страницу, будто еще не выучил строчки наизусть.

В горниле единой души свяжи имя за имя, пламя за пламя. Если воля подрогнет, пепел пожрет пепел.

Внутри все опустилось — и тоже далеко не впервые. Поначалу слова казались бессмыслицей. Таинственным стишком, который приходилось перечитывать вновь и вновь. Но теперь я слишком хорошо понимал их суть. Заклинание призвано завершить слияние со второй сутью дракона. Со второй сутью, запертой под моими ребрами, пока я даже первую-то, сука, обуздать не могу.

Я потер виски, с трудом давя желание швырнуть фолиант через всю комнату, а затем коснулся куска пергамента, использовавшегося вместо закладки. Записка от Родригеса. Он прислал ее в конверте, попросив засунуть под дверь наутро после того, как вручил книгу.

«Блейк, — гласило послание. — Я был пьяным идиотом, когда отдал тебе эту книгу».

Что ж, тут наши мнения сходились.

«Заклинание Двойных Сердец никто не пытался сотворить на памяти живущих».

Учитывая, что все драконы оставались камнем до недавнего времени, это можно было и не озвучивать.

«Есть шанс, что оно дарует тебе контроль. Но куда выше вероятность, что оно просто разнесет тебя на куски».

К этому выводу я и сам пришел — спасибо, Родригес.

«Прости, что не смог помочь сильнее. Мне жаль».

И без слов понятно, о чем он жалел. О том, что над моей головой тикают часы, отсчитывая дни до неизбежной кончины. Я хмыкнул, отпихнул записку и дочитал последнюю строчку:

Если огонь сердца ответит огню сердца, двое станут единым. Власть скована вновь.

Боги, а звучит-то как привлекательно. Власть. Как же я жаждал ее. Но чтобы «двое стали единым»? Я не хотел сливаться ни с кем и ни с чем. Единение с Пендрагон во время траха — вот предел близости с другим человеком, который я вообще согласен был допустить. Честно говоря, я ощущал странную вину за мысли о заклинании с двойными сердцами. Будто изменил ей или типа того.

И все же ты не чувствуешь вины за то, что не сознался ей, что способен перекидываться в ебаного дракона, — напомнил голос в моей голове.

Я сжал челюсти: я знал, что отрицаю очевидное. Надеюсь, она никогда не узнает. Ей не нужно этого знать. У нее и без того хватало забот, особенно сегодня. Я знал, как она переживает за Флоренс и эту помолвку. Я отошел от стола и подошел к зеркалу.

Двойные сердца. Какая вообще в этом логика, если во мне и так борются за власть две сущности? Одно смертное сердце, и второе — невидимое, чешуйчатое и свирепое. Но если Кейдж прав, мы не двое — мы одно целое. Скажите это красноглазому демону, который неустанно рвется наружу.

Я взглянул в зеркало, зачесывая волосы назад. В чем-то я был неладен, но в чем-то — чертовски везуч. Глазница, откуда Виктор выдрал мне глаз, полностью зажила — чудо регенерации высокородных. Я предчувствовал изменения: зуд, не проходивший ни на миг, особенно перед сном. А однажды утром я проснулся, будто внутри распустился цветок. Радужка вернулась, переливаясь привычным грифельно-серебряным оттенком.

Пока не сменила цвет.

Я моргнул, и радужка левого глаза вспыхнула алым. Цвет пульсировал в такт биению сердца, сидевшего внутри монстра.

— Не сегодня, — пробормотал я. — Ни хера подобного.

Я силой сжал переносицу, пока в глазах не посыпались искры. Убирайся нахуй.

Снова взглянул в зеркало. Оба глаза опять были серыми. Пока что. Похоже, кое-какой контроль у меня остался. Вообще, за последние недели, с тех пор как я забрал книгу у Родригеса, все как будто замерло — словно я наконец обретал тот самый контроль, о котором твердил Кейдж. Или алый демон осознал, что я собираюсь провести суицидальный ритуал, способный угробить нас обоих.

Сегодня я решил побыть оптимистом. Я никого не убил за последние пару недель. Это ведь тоже результат.

Я поправил рукава черного пиджака и пристегнул запонки. Маленькие рубиновые кругляши с гравировкой в виде драконов. Иронично, да. Белоснежная сорочка, манжеты прошиты алой шелковой нитью. Посмотрел на часы: полчаса. Полчаса до того, как бал Авари распахнет двери Большого зала Кровавого Крыла — того самого сводчатого зала, где недавно гремел бал Морозного Огня. И все помнят, чем тот закончился.

Поговаривали, бушевали целые споры о том, позволят ли Авари использовать зал для торжества. Леди Авари подключила Совет, и дело решилось в ее пользу.

Виктор сегодня не явится — он отбыл в одно из наших поместий Дракхарроу в Вейлмаре, одно из многочисленных. В то, где я ни разу не был. Виктор превратил то городское поместье в свой личный притон крови, набив его своими подчиненными чарами марионетками.

Знала ли Риган? Наверняка знала. У Виктора всегда водился похотливый и ненасытный аппетит, который он умудрялся скрывать от соперников. Но внутри семьи все знали: Виктор не просто пил кровь подчиненных. Он тратил их жизни как медяки — выпивал так, что они не могли восстановиться, а то и осушал досуха. И Маркуса научил тому же. Еще одна причина, почему мы с Тео презирали их обоих. И еще одна причина, почему Виктор презирал меня — за то, что я не пошел по его стопам.

Я ухмыльнулся своему отражению, осознав кое-что: сегодняшняя ночь могла считаться своеобразной извращенной победой. Победой, в которой Авари утерли нос Дракхарроу, заграбастав себе единственного дракона Санграты и его всадницу.

Я всё еще питал гордость за свой Дом, но если помолвка Кейджа с Флоренс заставит Виктора беситься от бессилия, то я только «за».

Бедный, бедный Виктор. Он даже не успел впустить когти во Флоренс Шень. А теперь, благодаря помолвке, ему придется отвалить окончательно.

Я позволил себе на миг представить, как сладко было бы порвать глотку Виктору клыками моего дракона в ночь бала Морозного Огня. Что, если бы я мог покончить со всем прямо тогда? Но, как обычно, у дядечки Виктора имелся туз в рукаве, которого я не предвидел. Туз, который сковал меня цепями молчания. Который делал его еще более, сука, опасным, чем я мог вообразить. Я тяжело ранил его. Мы зашли в тупик. Я — без одного глаза, он — выглядящий еще паршивее обычного. Наверное, дерьмовый вышел свадебный подарок