Читать книгу - "Бросая вызов сумраку - Даниэль Л. Дженсен"

— Если они будут держаться зачищенных нами территорий и оставаться на прямых дорогах, где возможно ручное управление, они должны дотянуть до собрания. Это их лучший шанс заключить союз, хотя есть вероятность, что им придется распустить платформу и отдать отсеки в обмен на проезд на чужих ригах. Любой элемар без труда найдет себе место, но тем, кто лишен магии, придется предложить что-то поинтереснее.

Внутри у Лириен все сжалось, когда она вспомнила слова Зинта о некоторых платформах и о том, какова плата за проезд на них. Как он их назвал? Костяные шакалы?

— Близятся темные зимние дни, и это совсем не помогает делу, — продолжила Мэгги. — Сейчас платформы разбросаны по всему континенту, но по мере того, как дни становятся короче, а ночи длиннее, все они двинутся на юг, туда, где держится дневной свет. Мало того, что стракси становится больше, есть еще и платформы, охотящиеся на слабых, и от них трудно уклониться, когда все катят чуть ли не друг у друга на головах. — Ее взгляд метнулся к Лириен. — Впрочем, вряд ли ты с таким знакома. «Странник рассвета» просто сбегает в очередное лето с долгими днями на южном полюсе.

Замечание было справедливым. Бесконечное лето было территорией «Странника рассвета», потому что так хотел Таймен.

Но это скоро закончится.

Лириен подавила эту мысль, потому что, если она не вернется на борт, Таймен продолжит добиваться своего.

— Почему Вокс не предложил взять их на борт «Сумрачного охотника»?

— Я предложил. Они отказались.

Вокс подошел незаметно; он всегда двигался куда бесшумнее, чем положено человеку его габаритов.

Указав в сторону севера, где скрылась платформа, он добавил:

— Они катят навстречу спокойным ночам и надежде на собрание, где смогут сцепиться с платформой единомышленников. Мы же направляемся в бой.

В его голосе скользила нотка досады.

— Думаешь, им тоже стоило бы проводить ночи в сражениях?

Вокс покачал головой.

— Их платформы развалятся в бою с крупными стракси. Нужно как минимум два могущественных ороманта, чтобы удерживать платформу целой, и сильный пиромант, чтобы питать машинный отсек, способный тянуть такой вес. Они смогли бы сражаться, только если бы у них все это было.

Лириен боролась с желанием огрызнуться, не все хотят воевать!

Вместо этого она пробормотала:

— Как досадно, что оромантия не самая распространенная магия.

— Досадно то, что большинство оромантов находится на борту одной-единственной платформы, включая сильнейшего ороманта из ныне живущих, — ответил Вокс, а затем повысил голос — Всем на борт, по боевым постам! Сорок шесть минут до наступления тьмы.

Глава 16

[Вокс]

Вокс прищурился от далекого солнечного зарева. Уже не в первый раз его посетила мысль, что при виде рассвета он, должно быть, чувствует то же, что когда-то испытывал заблудившийся в океане моряк, завидев землю. Хотя теперь море стало куда более безопасным местом, чем суша.

Нажав на рычаг, он подал сигнал машинному отсеку разблокировать входной люк, а затем повернулся, чтобы осмотреть «Сумрачного охотника».

И тут же поморщился.

В лучах разгорающегося утра стали видны разрушения, оставленные битвой с Кларенсом. Огромные вмятины на бортах всех отсеков, глубокие борозды от когтей и ошметки плоти, которые обратятся в пепел, как только солнце припечет чуть сильнее. Основной удар Кларенса принял на себя боевой отсек: когти короля норы распороли обшивку почти по всей длине, когда эта тварь карабкалась на борт.

Копье Товва и пасть, до краев залитая пиропламенем, положили конец атаке короля, но близнецам-оромантам предстоит немало потрудиться, чтобы подготовить платформу к ночному рейсу. Машинный люк открылся, и он посмотрел на Флинтспайр.

— Сможешь подойти к норе так близко, насколько это только возможно?

Ее длинная коса растрепалась, белые пряди выбились и падали на лицо, а серая шерсть униформы была густо покрыта пеплом мертвых стракси. Всю ночь она доказывала свою полезность тысячей разных способов, а когда атаки сошли на нет, он слышал, как она просила Товва научить ее обращаться с копьем. И все же, вместо того чтобы радоваться ее рвению, Вокс чувствовал нарастающую смесь досады и гнева из-за того, что возможность пустить в ход свою колоссальную силу представилась ей только сейчас.

Он ни капли не верил в собственные проповеди о том, что Источник даровал Флинтспайр невероятную силу для борьбы со стракси, но нельзя было отрицать: для этой задачи она подходила идеально. Как нельзя было отрицать и то, что Таймен двадцать лет продержал Флинтспайр взаперти на «Страннике рассвета» только ради строительства и ремонта дорог. А ведь она могла бы выжигать норы стракси под корень. Насколько иным был бы мир, если бы ей дали шанс сражаться? Сколько людей остались бы живы?

Было ли это истинным предназначением Флинтспайр?

Осторожнее, не поверь в собственную ложь, одернул он себя. Но с каждым пройденным по дороге километром, Вокс всe больше убеждался, что, возможно, это правда.

Вот только последнее слово все равно останется за архикондуктором, ведь Флинтспайр, несомненно, по-прежнему была верна «Страннику рассвета». Чтобы уничтожить его, в конце концов, Воксу придется уничтожить и ее. Только теперь это казалось не таким простым делом, как раньше.

Когда из-за горизонта выкатился полный диск солнца, Вокс перевел рычаг, подавая сигнал дневной команде разблокировать отсеки, а затем повернулся к измотанной ночной команде на крыше платформы.

— Меняйтесь с дневными и идите отдыхать. До следующей норы нам ехать еще долго.

В ответ раздались лишь усталые кивки; во время пересменки платформа была необычайно тиха. Вокс зашагал вдоль отсеков, чтобы оценить масштаб повреждений.

— А ты сам последуешь своему совету? — спросил Товв, поравнявшись с ним. Кожаный плащ друга был распорот когтем стракси, но крови Вокс не заметил. Свои юные годы Товв провел в качестве копьеносца на платформах Костяных шакалов, а пережить такую службу, не научившись виртуозно владеть оружием, было невозможно. Товв вполне мог оказаться лучшим бойцом в Верхнем Пределе, и он спасал Воксу жизнь чаще, чем тот мог посчитать.

— Когда-нибудь дойдет дело и до этого, — ответил он. — Над твоей койкой теперь красуется потолочное окно,