Читать книгу - "Белая ворона - Стейси Мэри Браун"

Страх переплёлся с жаром, пока он тащил меня к столу, не отводя напряжённого взгляда; подбородок указал на таз с водой и стопку тряпок рядом.

— Трэлл моет своего хозяина, — процедил он сквозь зубы; мышцы всё ещё были напряжены от агрессии.

— Что? — Я посмотрела с него на таз. — Ты издеваешься?

— Не надо притворного возмущения. Разве не ты вчера стояла на коленях? — Он подступил вплотную, обхватил себя. — Глаз не можешь оторвать от моего члена. Глаза у меня вверху, знаешь ли.

Смущение залило щёки, жгло под кожей; стыд от того, что он напомнил о том мгновении.

— Я был слишком добр к тебе. Слишком снисходителен, учитывая, что тебя ждёт.

— Добр? — задохнулась я. — Ты приковал меня!

— И надо было так и оставить. — Он стоял так близко, что жар дыхания касался моего рта, возбуждённый член прижимался к юбке. — Теперь, если я велю что-то сделать, ты делаешь.

— Почему? — выплюнула я в ответ. — Что сделаешь, если не стану?

Он весь напрягся.

— Убьёшь? — Я ещё выше вздёрнула подбородок, бросая вызов, зная, что не может.

Из груди донеслось низкое рычание. Он силой схватил мою руку, заставил пальцы сжаться на тряпке со стола, окунул её в мыльную воду. Управляя моей рукой, повёл по своей окровавленной груди в шрамах; лишняя вода потекла по животу.

— Думаешь, я несправедлив, kanin. — Обида отравляла голос. — Сколько людей преклоняли колени перед Белой Вороной, мыли тебя… не потому, что хотели, а потому, что от этого зависело их пропитание? Потому что были трэллами, исполнявшими долг. — Слова резали правдой, о которой я не думала, ведь приказы отдавала я. Мне кланялись. Меня мыли и очищали. Я никогда не думала, что они при этом чувствуют. Это было нормально, таковы обычаи. Привилегия — работать на королевскую семью.

Он повёл мою руку ниже, к ране, всё ещё заживавшей после одной из множества драк за этот путь.

— Трэлл — ты. — Помолчал. — Вымой. Своего. Хозяина.

Сера и огонь опалили живот, яростью поднимаясь ко рту и опускаясь между ног. Там болезненно пульсировало в такт сердцу. Я затаила дыхание, пока он вёл мою руку по рельефному прессу; в свете огня вода бежала по коже, спускалась в глубокую V-образную впадину у бёдер, к дорожке волос, густевшей у живота. Он отпустил руку, ожидая, что я сделаю дальше.

Со мной должно быть что-то не так. Я хотела в это верить, потому что не отстранилась. Не ударила его в пах и не убежала.

Моя рука скользила по напряжённым мышцам, с тряпки на деревянный пол капала вода. Я разрывалась между желанием не поднимать взгляд и не опускать его, сосредоточилась на каждом квадратном дюйме тела перед собой. Провела по животу, полотенце задело головку. Избежать этого было невозможно уже из-за размера, но меня словно заворожил пирсинг, взгляд не мог надолго оторваться. Пальцы опустились, снова провели тряпкой по нему.

В глубине его горла завибрировало рычание, тело дёрнулось. От этой реакции я отняла руки. Мы стояли, грудь у обоих поднималась и опускалась в неглубоком дыхании. Чувствовала: он ждёт моего решения, стоит неподвижно, не заставляет прикасаться.

Это было нездорово, потому что я хотела, чтобы заставил. Лишил выбора. Освободил от вины.

Снова окунув тряпку в таз, я обошла его, провела мыльной тканью по плечам, вдоль позвоночника. Мышцы напряглись, когда ладонь скользнула по упругим ягодицам; он повернул голову, взглянул на меня, на щеке дёрнулся нерв. Наблюдал, как я обвожу шрамы на спине: одни глубже других, некоторые будто только зажили.

— Откуда они? — Едва громче шёпота, а в комнате всё равно словно крик.

— Из многих мест. — Его голос был таким же тихим.

Желание услышать больше щипало язык, но я не могла заставить себя копнуть глубже. А может, знала, откуда некоторые шрамы, и слишком боялась услышать.

Вымыв одну руку, я перешла к другой, следуя за татуировками: рунические знаки в незнакомых сочетаниях, ромбы в воинском гербе, крылатый племенной узор с рогами, ворон с черепом и мечом, символ Aegishjalmur, паутина Вирд, татуировка Вегвизира. Я провела по ним, вдоль главной вены предплечья; грубо заживавшие символы между большим и указательным пальцами тянули меня к его большим ладоням.

— Король не разозлится, что ты поставил на мне метку?

— Разозлится.

— Тебя за это накажут?

— Да.

— Тогда зачем ты это сделал?

Он не ответил, следил за моей рукой, пока я мыла его тело. Напряжение в комнате было густым, осязаемым. Между нами потрескивал ток, словно в оголённом проводе. Кончик пальца скользнул по одинаковым меткам на его кисти. Он резко втянул воздух, рука напряглась, ноздри раздулись. В шее и груди забилось отдельное сердце; сила ощущалась чувственной, выходящей за положенные пределы. За пределы нормального.

Большой палец прошёл по ромбовидным рунам, разжигая энергию в нервах, вырывая тихий стон.

— Блядь, — прорычал он. Схватил меня за горло, перетащил перед собой; ягодицы прижались к возбуждённому члену, я почувствовала металлическую штангу. Его татуировка легла поперёк шеи, прижавшись к моей. На миг я будто ослепла, ощущения захлестнули, спина выгнулась от боли и удовольствия, но он тут же передвинул руку выше по шее — натиск ослаб. Сила всё ещё пульсировала в коже, но я могла дышать, чувствовать себя в собственном теле.

Что это, блядь, было?

Забрав тряпку, он окунул её в тёплую воду. Грудь вздымалась, когда он поднял мыльную ткань, провёл вдоль ключицы и по верхней части грудей. В ухе отозвалось рычание; другая рука оставила шею, дёрнула шнуровку корсета, спустила его до талии. Воздух щипнул кожу, покрыв её мурашками.

Оникс притянул меня, провёл тряпкой по животу, поднялся под грудь. Я стиснула зубы, но не сдержала сдавленного стона. Он повторил то же с другой грудью, потом скользнул вниз по грудине.

— Насколько ты грязная? — прогрохотал он в ухо, сжимая тряпку, пока струйки воды не потекли под юбку. Губы раскрылись, бёдра раздвинулись, тело застыло от желания и страха. Я не отвечу. Не могу. Слишком боюсь своего ответа.

Он усмехнулся, словно услышал мысли.

— Как я и думал. — Татуированная рука вновь схватила за горло, запрокинула голову. — Я тебе не по зубам, маленький кролик. — Рот скользнул по уху, голос охрип от яда. — Я съем тебя живьём. Ты понятия не имеешь, на что я способен, как далеко могу зайти во тьму. Разорву тебя на части, буду использовать твою кровь как смазку, пожирая твоё сердце без малейших раздумий. — Обе руки до боли стиснули меня.

— Хочешь поскакать на моём члене, kanin.