Читать книгу - "Ваша вина - Мерседес Рон"

моего тела загорелся желанием. И он прекрасно знал, как на меня действует.

Ник целовал меня со страстью, в этом не было никаких сомнений. Но у этого поцелуя была лишь одна цель. Простая, токсичная и омерзительная цель: ясно дать понять, что я принадлежу ему. Дать понять, что все эти слухи — ложь. И послать Заку кристально четкое послание: он должен держать от меня руки подальше.

Когда он отпустил меня, в его глазах я не увидела ни следа нежности или любви, только гнев… и собственничество.

— Доволен? — спросила я, в ярости глядя на него.

— Ни капли, — ответил он, не сводя с меня глаз. И сразу же после этого ушел.

Остаток вечера мы провели порознь. Мы не подходили друг к другу ни чтобы поговорить, ни чтобы потанцевать, ни для чего-либо еще, кроме того, что было строго необходимо.

Журналисты получили свои фотографии. Для меня было совершенно очевидно, что между нами царит напряжение, но, видимо, остальным гостям казалось, что мы просто заняты ими и ведем себя как гостеприимные хозяева, как от нас и ожидалось.

Я не понимала, как мы докатились до этого. Не понимала, как мы снова скатились в ревность, ложь и обман.

Я не могла перестать думать о Мариане, о том искреннем и душераздирающем признании в любви, которое он сделал девушке, которой больше не было.

И он еще смеет ревновать?

Как должна была чувствовать себя я, узнав, что у него была первая любовь, о которой я ничего не знала? Как я должна была принять тот факт, что он каким-то образом причастен к ее смерти?

Вечеринка продолжалась, к счастью, без происшествий.

Ник произнес речь, совершенно не затрагивающую никаких скандалов, и вскоре пришло время уходить.

Он раздавал чаевые организаторам; галстук-бабочка был засунут в карман, а рубашка расстегнута.

Я сняла туфли и ходила босиком по этому великолепному зданию с захватывающим видом на Гудзон.

Когда организаторы ушли, мы остались одни.

Стив координировал уход некоторых наиболее важных гостей, и в конце концов Нику пришлось столкнуться с моим присутствием, оставив в стороне наигранные жесты вроде того поцелуя на камеру.

Он окликнул меня с другого конца зала.

— Нам пора.

Я осталась на месте, разглядывая панораму и здания на противоположном берегу реки. Через несколько секунд я почувствовала его за спиной, хотя он и держался на расстоянии.

— Мы должны перестать лгать друг другу, Ник, — сказала я, поворачиваясь и ища мужа взглядом. — Мы продолжаем принимать решения, думая, что так будет лучше для другого, а в итоге только причиняем друг другу боль и всё усложняем.

Ник держал руки в карманах и, казалось, совершенно не собирался смягчать свое холодное отношение ко мне.

— Моя обязанность — защитить тебя и Энди от всего того, что сейчас происходит. Это моя проблема, Ноа, а не твоя, и, если бы ты слушала меня, вместо того чтобы действовать импульсивно, ты бы избавила меня от лишней головной боли.

— Вот видишь, Ник? — с раздражением парировала я. — Ты не считаешь нас командой. Ты думаешь, что должен решать все проблемы в одиночку. Ты так зациклен на том, чтобы защитить меня и держать в стороне, что в итоге вынуждаешь меня вмешиваться с позиции, которая всегда ставит меня в невыгодное положение.

Ник отвел взгляд и повернулся ко мне спиной.

— Сейчас не время и не место для этого разговора.

Он направился к лифту, не оставив мне иного выбора, кроме как последовать за ним.

Дорога в квартиру прошла в напряжении, мы почти не разговаривали.

Как только мы добрались домой, Ник включил свет и скрылся в конце коридора, даже не подождав меня.

Услышав шум воды в душе, я испытала искушение решить наши проблемы самым быстрым способом: я могла бы залезть в душ вместе с ним и найти тот контакт, которого так отчаянно желала. Но я этого не сделала.

Я пошла в гостевую спальню, кое-как сняла платье, надела пижаму и скользнула в кровать, которая пахла только кондиционером для белья.

Ник не пришел. Он не пришел искать меня и не позвал лечь с ним.

У меня в животе завязался узел, когда я осознала, что всё гораздо серьезнее, чем я предполагала. К тому же мой план наладить всё за два дня перед возвращением в Лос-Анджелес к нашему сыну пошел совершенно не так, как я рассчитывала.

На следующее утро воздух буквально искрил от напряжения. Кофемашина и невысказанные упреки шумели громче, чем наше молчание.

— Что будем делать с Энди, Ник? — спросила я; во мне нарастала злость из-за его полного равнодушия ко мне. — Малыш должен видеться с отцом, а если ты не можешь летать…

Он отложил телефон, с которым не расставался весь завтрак, и наконец соизволил на меня посмотреть.

— Тебе следовало взять его с собой, — серьезно сказал он.

— Я думала, нам пойдет на пользу провести выходные вдвоем. Очевидно, я ошиблась.

Он встретился со мной взглядом по ту сторону стола.

— В последнее время ты во многом ошибаешься, да.

— Николас, прекрати, — отрезала я, поставив чашку на стол с большей силой, чем собиралась. — Ты злишься на весь мир, но ты не можешь продолжать срываться на мне.

— Говорить тебе то, что я думаю, означает срываться на тебе? Ты проигнорировала все мои просьбы. Я сделал всё, как ты хотела. Я согласился жить раздельно, чтобы ты могла получить работу своей мечты. Я согласился быть вдали от сына, чтобы ты могла продолжать ту жизнь, к которой мы привыкли. Я согласился остаться здесь один на один с одним из крупнейших медийных и юридических кризисов в моей жизни, лишь бы видеть тебя счастливой. И чем ты мне платишь? Тем, что подвергаешь себя опасности и проводишь время с каким-то незнакомцем, который просто хочет тебя трахнуть!

Я недоверчиво заморгала. Этого я никак не ожидала.

— Боже правый, мы явно откатились на четыре года назад! — потрясенно ответила я.

Ник испепелил меня взглядом.

— А что бы подумала ты, если бы увидела мою фотографию, где я обнимаю другую женщину на пороге нашего дома? Как бы ты себя чувствовала, если бы они намекали, что я с другой, если бы все раструбили на весь мир, что я тебе изменяю?

Как бы я себя чувствовала?!

— Ну, полагаю, точно так же, как я отреагировала, узнав — после почти пяти лет нашего знакомства, — что у тебя были отношения с девушкой, которую ты клялся любить до конца жизни, и которая потом умерла! — закричала я, вскакивая на ноги.

Ник побледнел.