Читать книгу - "(Не)доступная пышка вне меню - Мэри Розфил"

Я задыхаюсь от возмущения.

— Подержаться? Чтобы стать очередной галочкой для такого самовлюбленного качка-нарцисса, как ты? — я выгибаю бровь, вкладывая в тон весь яд, на который только способна. — Нет, спасибо. Я предпочитаю качественные, сложные десерты, а не дешевый фастфуд. Я ценю себя слишком высоко, чтобы тратить время на поверхностных идиотов, помешанных на подсчете калорий. А теперь проваливай с моей территории, пока я не вызвала охрану.

Макс тихо смеется. Это глубокий, грудной звук, который совершенно не вяжется с его образом ледяного менеджера. Он неспеша протягивает руку, берет с моего подноса свежую, только что покрытую глазурью клубнику в шоколаде — ту самую, которую я готовила для вечернего спецзаказа, — и отправляет ее в рот, не отрывая от меня своих наглых карих глаз.

Он жует медленно, словно пробует на вкус не только ягоду, но и мое терпение.

— Слишком сладко. Тебе бы срезать сахар процентов на двадцать, — безапелляционно заявляет он, проглатывая клубнику.

— Тебе бы срезать процент наглости, Царев! — взрываюсь я, вскакивая со стула. — Не смей трогать мои заготовки!

Он легко соскальзывает со стола, оказываясь вплотную ко мне. Из-за разницы в росте мне приходится задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза. В его взгляде больше нет насмешки, только какое-то темное, тяжелое предвкушение, от которого мне становится по-настоящему жарко.

— С днем рождения, Лера, — говорит он вдруг совершенно серьезно. — Но если на первом занятии пилон всё-таки погнется под твоим напором, или тебе станет слишком одиноко крутиться там самой — обращайся. Исключительно из корпоративной солидарности могу выступить в роли зрителя. А может, и страховки.

Он подмигивает, разворачивается и выходит из подсобки, даже не потрудившись закрыть за собой дверь.

Я тяжело выдыхаю, опираясь ладонями о металлический стол, и борюсь с непреодолимым желанием запустить тяжелым железным венчиком прямо в его широкую удаляющуюся спину.

Ненавижу его.

Тридцать лет. Два года тотального одиночества. И Царев, который действует на нервы так же виртуозно, как я взбиваю итальянскую меренгу — до устойчивых, жестких пиков.

И зачем я только ляпнула при Алине, что мы с девчонками идем сегодня вечером в бар отмечать мой юбилей? Зная Макса, этот гад вполне может там появиться, просто чтобы испортить мне праздник своим присутствием.

Я бросаю взгляд на розовый сертификат, решительно сминаю его и бросаю в ящик стола. Отлично. Значит, сегодня вечером никаких комплексов и никаких мешковатых свитеров.

В моем шкафу висит изумрудное платье с запахом, которое я не решалась надеть два года. Сегодня его звездный час. Я заставлю Царева подавиться его собственным сарказмом. Пусть посмотрит, какие формы он посмел назвать «завышенными ожиданиями.

Глава 2. Изумрудное платье и опасные ставки

В баре царит приятный полумрак, разбавленный неоновыми всполохами, а из колонок пульсирует глубокий, обволакивающий бас современной электроники. Атмосфера идеальна для того, чтобы забыть о калькуляциях, граммовках и вечном стрессе ресторанной кухни.

Я сижу на высоком барном стуле, и новое платье непривычно стягивает талию. Сегодня я пошла на крайние меры. Достала из самых недр шкафа то самое изумрудное платье с запахом, которое висело там два года с нетронутой биркой «до лучших времен». Оно сшито из тяжелого шелка, который струится по телу, идеально облегает мои крутые бедра и имеет такой вырез, который балансирует на очень тонкой, почти невидимой грани между элегантностью и откровенной провокацией. Ткань выгодно приподнимает грудь, и, глядя на себя в зеркало перед выходом, я испытала странную смесь паники и жгучего триумфа.

Да, у меня нет пресса с кубиками, а бедра далеки от модельных стандартов, но в этом платье я выгляжу как женщина, ради которой можно начать войну. Или хотя бы устроить грандиозный скандал. И всё это ради одной-единственной цели: я хочу, чтобы Царев пришел, посмотрел на меня и подавился своими ядовитыми шутками.

— Ну что, девочки! — Алина, наш старший администратор, поднимает бокал с ярким коктейлем, перекрикивая музыку. В свои двадцать восемь она выглядит как девушка с обложки и всегда точно знает, чего хочет. — За нашу Лерочку! Чтобы в этом году жизнь стала такой же сладкой и насыщенной, как твои фирменные десерты. И чтобы рядом наконец-то появился настоящий мужчина, который оценит этот шикарный торт по достоинству! Без всяких диет и ограничений!

Девочки радостно звенят бокалами. Я уже открываю рот, чтобы поблагодарить их, когда над нашим столиком нависает до дрожи знакомая, широкоплечая тень.

— Золотые слова, Алина. Присоединяюсь к каждому слогу, — раздается бодрый, чуть насмешливый голос Царева.

Он бесцеремонно отодвигает свободный стул и опускается прямо рядом со мной. На нем черные джинсы и темная футболка, плотно обтягивающая рельефную грудь. Рукава кожаной куртки привычно закатаны до локтей, открывая крепкие предплечья с выступающими венами. Пахнет от него морозом, ночной улицей и тем самым кедровым парфюмом, который меня так раздражает.

Алина бросает на него свирепый взгляд. Она терпеть не может Макса за то, что он урезал бюджет на флористику в зале, и сейчас ее глаза красноречиво спрашивают, какого черта этот тиран приперся на наш девичник.

Макс поворачивает голову, и его взгляд медленно, почти осязаемо скользит по мне. От макушки, по линии шеи, к глубокому вырезу изумрудного платья… и замирает там. Я физически чувствую тяжесть его взгляда на своей коже. На какую-то долю секунды в его темных глазах вспыхивает что-то хищное, голодное. Он чуть приоткрывает рот, словно ему не хватает воздуха, но уже в следующее мгновение моргает и натягивает на лицо свою фирменную снисходительную усмешку.

— Ого, Смирнова. Я смотрю, ты сегодня решила применить оружие массового поражения, — тянет он, перехватывая у проходящего официанта чистый бокал для виски. — Кого-то конкретного планируешь заманить этим декольте, или просто бьешь по площадям, надеясь, что кто-то клюнет на приманку?

— Избавь меня от своих комментариев, Царев, — ровно отвечаю я, чувствуя, как под его взглядом по спине бегут мурашки. — И мы тебя вообще-то не приглашали.

— Я пришел проследить, чтобы ценные кадры моего ресторана не устроили дебош. К тому же, у шеф-кондитера юбилей, — он нагло салютует мне бокалом. — Не мог пропустить такое зрелище.

Вечер набирает обороты.