Читать книгу - "Я сломаю тебя - Джиджи Стикс"

подпрыгивают. — Я видела своими глазами. Команда вывозила все оборудование. Там были полностью выращенные растения — огромные, выше меня. Фитолампы, гидропонные системы, ирригационные шланги, горшки. Целая плантация. Все погрузили в фургон и увезли.

У меня отвисает челюсть. Я чувствую, как нижняя челюсть буквально падает вниз, открывая рот.

— Не может быть. Я даже не знала, что у нее есть подвал.

Миссис Бейкер кивает в сторону задней части комнаты. Жест плавный, театральный.

— Разве ты не заметила, что Парейсий-драйв построена на склоне, спускающемся к кладбищу?

— Да? — отвечаю я, вспоминая, как легко было тащить тело Джейка вниз по склону. Как ноги сами несли меня, как гравитация помогала, как земля уходила из-под ног. — И что с того?

— В каждом доме есть подполье. — Она подается вперед, глаза горят. — Для доступа к водопроводу, электропроводке, вентиляции и системам отопления. Некоторые используют их для хранения вещей или коммуникаций. Но, похоже, мисс Симбал использовала свое подполье в более гнусных целях. Выращивала травку прямо под ногами у полиции.

— Я и не подозревала, — говорю я с придыханием.

— Конечно, не подозревала. — Она машет рукой, отмахиваясь от моей наивности. — Твой дом новый, и, скорее всего, он не требует никакого ухода. А старые дома... у них есть секреты. — Она подмигивает. — Чай?

Я сглатываю. В горле пересохло, язык прилипает к нёбу.

— Да, пожалуйста.

Миссис Бейкер встает с дивана. Движения плавные, несмотря на возраст. Она наливает мне чашку горячего чая из заварника, украшенного теми же розами. Протягивает мне. Фарфор обжигает пальцы.

Я смотрю на чай. Темный, почти черный. Пар поднимается к лицу, щекочет ноздри запахом бергамота.

Я все еще не оправилась от новости. Бедная Релейни. За несколько часов она прошла путь от потери одного из своих друзей — Чаппи, этого несчастного ублюдка с отрезанным языком, — до ареста за производство наркотиков. Ее жизнь рухнула в одно мгновение.

Ей бы сошло с рук управление фермой по выращиванию конопли. Копы в этом районе слишком ленивы, чтобы искать наркотики. Но Ксеро... Ксеро подвесил человека под потолком. Привлек внимание. Заставил полицию перевернуть каждый дом вверх дном.

И нашли Релейни.

Мой телефон вибрирует. Снова. Отвлекая меня от мыслей.

Я делаю глоток чая. Горячий, крепкий, сладкий. Сахар уже растворился, оставив послевкусие.

И вспоминаю, зачем пришла прятаться у миссис Бейкер.

— Вы видели фотографии пропавших без вести? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал просто любопытно. — Те, что расклеили по всему району?

Она делает большой глоток чая. Медленный. Смакующий.

Я ерзаю на стуле. Подпрыгиваю. Жду.

Как бывшая актриса, миссис Бейкер — эксперт в театральном искусстве. Она знает цену паузе. Знает, как заставить зрителя ждать. Я не осуждаю ее за то, что она тянет время.

Благодаря ее великодушию я избежала встречи с братом Джейка. Спряталась. Переждала.

— Ну, — говорит она наконец, задыхаясь от волнения, как будто только что взбежала на гору. — Двое мужчин постучали в дверю и спросили, не видела ли я пропавшего. Судя по всему, он припарковался здесь в пятницу и просто исчез. Машина стоит, а хозяина нет.

— Серьезно? — отвечаю я, чувствуя, как внутри все сжимается. Кишки скручиваются в узел. Сердце пропускает удар.

Она кивает. Глаза горят.

— Пропавший оставил свою машину у дома номер 11.

У меня перехватывает дыхание.

Чертов Джейк. Он привел их прямо к моему порогу. Свою машину. Свои следы. Свою смерть.

Я сохраняю на лице выражение, которое, как мне кажется, должно выражать любопытство. Брови подняты, губы приоткрыты. Но внутри все кричит.

— Знаете, что я думаю? — спрашивает она.

— Что? — Мой голос звучит хрипло.

— Релейни Симбал вечно водится с сомнительными личностями. — Она подается вперед, и я чувствую запах ее духов — старых, сладких, с нотками фиалки. — Я так и знала, что она что-то замышляет! Сначала эти ее вечеринки, потом спиритические сеансы, а теперь наркотики и пропавшие люди. Она опасна.

Я не обращаю внимания на сплетни. В голове крутятся мысли, как белки в колесе.

Если брат Джейка подозревает, что он мертв — а он подозревает, иначе не расклеил бы эти плакаты, не предложил бы награду, — то рано или поздно подозрения падут на его убийцу. На того, кто видел его в последний раз. На того, кто живет через несколько домов от места, где нашли его машину.

На меня.

Снова раздается звонок в дверь. Громкий, настойчивый.

Миссис Бейкер вскакивает с места. Глаза загораются, щеки розовеют.

— Это будет преподобный Том! — объявляет она и спешит к двери, забыв обо мне.

Мой телефон снова вибрирует. Вздохнув, я смотрю на экран.

Целая куча сообщений от Ксеро.

Последнее из них гласит:

Ты нарываешься на неприятности.

Возвращайся домой.

ТЫ МОЯ.

А потом приходит фотография.

На ней я и преподобный Том стоим в проходе у воды. Священник наклоняется ко мне, чтобы что-то сказать — наверное, предложить помощь или пошутить, — и его губы почти касаются моего уха.

Но это не самое тревожное.

Ксеро отредактировал фотографию. Красным маркером, цифровым, но от этого не менее жутким.

Он нарисовал у него на шее красную петлю.

Тонкую. Аккуратную. Затянутую.

Мне не нужны дальнейшие объяснения. Я понимаю послание.

Если я продолжу разговор с преподобным Томом — если позволю ему приблизиться, если приму его помощь, если просто буду рядом с ним, — он станет следующим, кто умрет.

Я смотрю на экран. На петлю. На лицо священника, который сейчас входит в дом миссис Бейкер.

И чувствую, как холод обнимает меня за плечи.

ТРИДЦАТЬ СЕМЬ

Тюрьма штата Олдерни

Дорогая Аметист,

наш утренний разговор значил для меня все. Твой голос, сонный и хриплый после бессонной ночи, проник прямо в мою грудь и согрел те холодные уголки, которые я считал давно мертвыми. Когда ты сказала, что скучала по мне, я прижал трубку так сильно, что пластик затрещал. Надеюсь, ты понимаешь, что мое влечение к тебе гораздо глубже, чем твоя красота — хотя ты прекрасна, как рассвет над океаном, — и даже глубже, чем кровь на твоих руках.

Особенно кровь на твоих руках.

Я считаю тебя королевой среди убийц. Не потому, что ты убила много людей — счет не важен, важен акт, момент прозрения, — а потому, что ты сделала это не ради выгоды, не ради удовольствия, а ради выживания. Ты защищала