Читать книгу - "Обреченный венец - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

невозможного хочешь. Болтаешь о таких делах, где не смыслишь, – с досадой добавила Феофания.

Эта досада раззадорила Вивею.

– Почему же невозможно, матушка? Они всякие есть знатки́, и послабее, и посильнее. Если знать, где искать, и получше деда Фларя найдем.

– Ты уж и найдешь? Что ты в этих делах-то понимаешь? Поколдовываешь? – с насмешкой спросила Феофания. – Ох, смотри, мать! – Она погрозила пальцем. – Проведает отец Клавдий…

– Не поколдовываю я, куда мне! – Вивея испугалась. – Это для простых баб, что под овином молятся! Помню, когда наши на половцев с киевскими ходили, встречала я одну бабу, молодую, а уж хитра была… А сама честная, добрую службу сослужила. Не мне, а… иным добрым людям, что в беду попали. Я так, случайно прослышала.

Вивея смутилась и поджала губы, с опозданием сообразив, что сболтнула лишнего. Феофания бросила на нее понимающий взгляд: у многих возникает нужда в услугах волхидника, но мало кто жаждет в этом признаться. Но настаивать на сути «беды» она не стала, а вместо этого спросила:

– Где ж такая обретается?

– Да не так чтобы далеко… Не за морями дремучими… Поблизости где-то. Не то в Любезновке, не то в Желанове… Может, в Угодове…

– Да может, той бабы и в живых уж нет, – слегка поддела ее Феофания. – Наши на половцев давненько ходили!

– А и что, что давно, – защищалась Вивея. – Она, поди, с тех пор только сильнее стала, еще всяких бе… хитростей-мудростей набралась.

– Как ее звали-то?

– Анфиса… Авдотья… А может, Маринья…

Тут уже все женщины в горнице засмеялись, не исключая и княгиню.

– Ох, мать! – Феофания махнула рукой. – Как искать-то будем? Поди туда, не знаю куда? Искать Авдотью, а может, Анфису, может, из Приветова, а может, из Угодова?

– Это еще другого знатка надо, чтобы ту знахарку найти! – смеялась боярыня Веселиса.

– Я вспомню, матушка! – не сдавалась Вивея. – Вот те крест – вспомню!

Этот день и следующий Вивея ходила, шевеля губами и вспоминая. Пошла в собор, попросила почитать ей месяцеслов. Усевшись с ней в притворе, дьякон, отец Трифон, стал читать: святого пророка Захарии, святого мученика Никифора, святого священномученика Харлампия, святого священномученика Власия, святого Мелетия, епископа Антиохийского…

– Стой, отец Трифон! – остановила Вивея дьякона. – Мне женщин надо, а ты мне все епископов читаешь!

– Что в Минеи есть, то и читаю!

– Ты про женщин читай!

– Святой мученицы Агафии…

– Может, Агафия? – Вивея оживилась. – Что-то такое было.

– Может, она? – с надеждой повторил дьякон, которому это чтение надоело.

– А может, нет? Дальше давай.

– Мариамнии, сестры святого мученика апостола Филиппа, – со вздохом дьякон снова устремил взгляд в Минеи. – Вот еще… Феодота и Асклипиадоты…

– Мудрено, ей бы сгодилось. Но короче имя было.

– Евдокии… опять Феодота…

– Да что ты ко мне пристал с твоим Феодотом, я ж сказала – бабу мне надо!

– Я пристал? Господи Иисусе! – Отец Трифон возвел очи, но призвал себя к смирению. – Так… ммм… – Перерывы стали дольше: женские имена в Минеях встречаются куда реже мужских. – Фотиньи Самаряныни… Бог мой, ничего не вижу. До ночи тут с тобой просижу. Кирюшка! – окликнул он отрока-алтарника. – Огня принеси мне!

– Ась, батюшка? – откликнулся звонкий голос из двери храма.

– Огня подай! – рявкнул отец Трифон.

И тут же Вивея взвилась с места.

– Агнея! Вспомнила! Не надо больше читать! Агнея ее звали!

Глава 8

После Успенья поспели орехи, и девки пропадали в лесу. На полях оканчивали сев озимой ржи. Перо лука на грядках начало желтеть и клониться к земле, пришла пора его убирать. Как-то перед полуднем Агнея возилась на длинных грядках: подкапывала лук деревянными вилами из тонкого стволика с развилками, тщательно очищала луковицы от земли и укладывала подсохнуть, благо день выдался ясный, солнечный. За этим делом, случайно глянув в сторону сельской улицы, она заметила трех-четырех всадников, шагом едущих вдоль миловских дворов.

В изумлении Агнея разогнулась, вытирая испачканные землей руки о грубый передник. Всадники! Крестьяне верхом не ездят: если мужику надо добраться далеко, он запряжет лошадь в телегу или в сани. Верхом разъезжают бояре, княжьи гриди и прочие военные люди, да не из простых. Но откуда таким взяться в Милове, чего им надо?

Пробрало холодком пугающего предчувствия. Дело с двумя красными бычками – одним сгинувшим, другим похищенным на замену, – прошло вроде бы гладко, в Милове никто подмены не заметил и никаких разговоров не ходило. Но ясно было, что бывшие хозяева второго бычка, а еще покупатели красной телушки, которая и не телушка была вовсе, едва ли это дело так оставят, махнут рукой на убыток и обиду. Агнея не отличалась отвагой, и сейчас у нее затряслись поджилки; но не меньше было и изумление. Она прожила в волости всю жизнь и отлично знала всех здешних знатков: с тех пор как умерла Соломонида, не было среди них такого, кто мог бы взять след красной телушки и ее продавца! Если похитителей все же нашли, да еще так скоро – почти сразу, это наводило на мысль о вмешательстве таких сил, с какими ни Агнее, ни даже Ермолаю не тягаться…

Всадники остановились у ее ворот. Хозяйка поспешила навстречу, как сделала бы любая на ее месте. Агнея была дома одна: Ермолай в поле, Елеса ушла с девками за орехами, Ильян ходил со стадом. Но это к лучшему: в одиночку она надеялась выкрутиться легче. Ее с тем бычком близко не было, что с бабы взять?

Выскочив через калитку на улицу, Агнея увидела Дементия и деда Кондрата, уже собравшихся звать хозяев. Позади ожидали четыре всадника, но взгляд Агнеи притянул один – сразу видать, кто здесь вожак. Мужчина лет сорока или чуть менее, явно боярской стати, невысокого роста, но уверенного, повелительного вида, с небольшой светлой бородой, а глубоко посаженные глаза на лице с резкими чертами и суровыми складками возле рта смотрят пристально, будто норовят пронзить и к месту пришить. От взгляда этих глаз Агнею сразу пробрало тревожной дрожью, как при виде явной опасности.

– Дементий! Боярин… – Агнея сорвала с себя грязный передник и кинула на куст, поклонилась. Страх ей скрывать не приходилось: любая баба