Читать книгу - "Обреченный венец - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

испугалась бы, застав у своих ворот такое грозное общество. – Это что же… к нам? А хозяина-то нет, на пашне…

– Мы к тебе, Агнеюшка! – сказал Дементий. – Принимай гостей. Боярин вот, из Плечеева, Ратимир, Воротиславов сын, у князя в большой чести.

Суровый гость взирал на нее с коня, подбоченясь.

– Дай бог добра, боярин! – Агнея поклонилась, тараща глаза и не показывая, что это имя ее как ледяный колом ударило. – Для какой же такой надобности… В избу прошу! – опомнилась она, все-таки вежество знаем. – Прости, мы люди простые, по-ученому ступить не умеем…

Ратимир еще какое-то время разглядывал невысокую бабу средних лет, с встревоженным лицом и хитринкой в глазах: простушкой притворяется, а сама себе на уме, – пытаясь понять, та ли это, какую он искал. Потом сошел с коня и бросил повод отроку.

– Добра и тебе, Агнея. Прости, что незван явился, да дело к тебе имеем важное.

– Какое же дело? – Агнея то стискивала руки, то разжимала. – Прошу в избу, там и поговорим. Чем могу, услужу, боярин.

Ратимир пошел за ней, похлопывая плетью по ноге, за ним пошли ключник Иван, посланный Иерофеем – видок покупки телки, – и Дементий с Кондратом. Двое отроков остались с лошадьми. В избе Агнея усадила гостей, засуетилась, наскоро прибираясь, доставая кринку квасу. Ратимир тем временем рассматривал ее. Баба как баба, но чувствуется, она не особенно удивилась незнакомым гостям. Не в первый раз к ней такие являются.

– Сядь, не мельтеши, – велел ей Ратимир.

Агнея послушно села напротив. Пол родной избы для нее стал тонким льдом, а гости все медлили объявить, зачем приехали.

– Не дай бог у тебя хворает кто, боярин? – начала она. – У вас в Плечееве-то свои хитрецы поди есть, что я-то могу?

– А что ты можешь? – весело спросил Ратимир.

Его забавляла ее нарочитая суета в сочетании с хитрым взглядом.

– От матушки моей, Соломонидушки, выучилась я кой-каким сильным словам. Да вот люди скажут, – Агнея кивнула на Дементия и Кондрата, – вреда никакого она добрым людям не делала, порчей-уроков не наводила, все на добро, на пользу. Не с хитростью, не с мудростью, а с божьей милостию…

– С божьей милостию?

– А ну как же? На мне чай крест есть, и батюшка, отец Ираклид, подтвердит, я в церковь божию хожу на все праздники. С нечистыми духами не водимся!

– Ты, говорят, скотину искать умеешь. – Ратимир посмотрел на Дементия, которого сперва расспросил об Агнее, прежде чем ехать к ней. – А разве не у нечистого духа, беса лесного, ее вызволяют?

– Это как водится. – Агнея развела руками. – Коли нечистый дух лесной скотинушку закроет, как же ее вызволять, если ему выкупа не дать? А у тебя что же… из скотины пропало что? От кого ты обо мне услыхал-то, боярин? У меня в Плечееве и знакомцев-то нет, здесь, в Милове родилась, всю жизнь прожила…

– И в Плечееве не бывала? – Ратимир наклонился, подаваясь ближе к ней.

– Не бывала, боярин. Разве на торг иной раз хозяин возил, да то когда было…

– И услужить там кому-нибудь не приходилось?

– Кому ж я там услужить могу? – Руки Агнеи комкали край завески53, спешно надетой взамен передника. – И не знаю там никого…

– И не знаешь такую – Вивею, боярина Годыни вдову, Ахромееву дочь?

Ратимир сказал, как стрелу выпустил, и тут же вдогон вонзил взгляд – попал? Агнея явственно переменилась в лице и застыла.

– Не знаешь такой? А она сказала, что знает тебя. Что ты ей когда еще услугу некую оказала… или ней, а другому кому. Что скажешь? Не было такого? Врет боярыня?

– Вивею… знаю, – в колебаниях ответила Агнея. Лицо ее закрылось и посуровело. – Было дело, только больно уж давно. Быльем поросло. И ты, боярин, не допытывайся, – с внезапной решимостью отрезала она. – То наши, бабьи дела, мужчинам в них встревать не годится.

Сказав это, она глубоко вдохнула и плотно сжала губы. Ратимир не сводил с нее пристального взгляда. Попал – еще как попал, только знать бы куда. У Агнеи вытянулось лицо, глаза потемнели и устремились к чему-то очень давнему, далекому и страшному для нее. На него она больше не смотрела. Эта грозная тайна приковала все мысли Ратимира, даже заслонила цель его приезда. Но Агнея молчала, явно не собираясь пожаловать гостя больше ни одним словом. При этом сидела как на иголках, прислушивалась к звукам за оконцем, и глаза ее против воли косились в сторону двери. Он ждет кого-то? Боится?

– Где хозяин-то, Агнеюшка? – Тяжелое молчание прервал дед Кондрат. – На заимку ушел или здесь?

– В поле. Снопы возим.

– Тебе, боярин, лучше бы Ермолая дождаться, – посоветовал Дементий. – Он мужик смурной, но толковый. На днях попадью у нас вылечит от икотного портежа. Да и батюшку самого…

– Батюшку? – Ратимир обернулся к нему. – На батюшку икотный портеж навели?

– Не то что икотный… – Дементий смутился, но раз уж начал, приходилось продолжать. – Будто бы гонялся за ним бес в облике петуха огромного…

Ратимир хмыкнул и с трудом удержался от смеха:

– Ох, видать, хорошо вы батюшку на братчине пивом угощали!

– Это верно, пиво успенское у нас на славу вышло! – не удержавшись, похвастался дед Кондрат, управлявший варкой и распитием общинного пива. – Побывал бы ты у нас на братчине, сам бы убедился.

– Так что с петухом?

– Виделось ему, будто петух огромный на заборе сидит, из-за угла голову свою высовывает, клекочет, крыльями машет и вроде как на бой вызывает.

Ратимир захохотал, воображая это зрелище.

– А попадья что же?

– А она все курицей клекотала. Ермолай исцелил ее в один раз.

– Как же? – Ратимир глянул на Агнею.

– На заре вечерней умыл водичкой нашептанной, икотка и вышла, – несколько оттаяв, сказала она. – Это дело нетрудное.

– Ну, коли нетрудное, то и моей беде вы поможете. Пропала у нас скотина: у меня бычок, а у Иерофея – телка красная.

– Ты за этим пришел? – Агнея вгляделась в его лицо, в глаза, где еще искрился смех от рассказала о петухе.

– За этим. Хороша была скотина,