Читать книгу - "Обреченный венец - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

и бояться больше нечего – однако в ночной тьме изгнанные бесы показались пугающе близкими.

Отец Ираклид тоже вспомнил о петухе – так и видел, как тот копошится в сенях, задевая крыльями стены, вытягивает шею, топорщит гребень, поджидая свою жертву. Но святые старцы учили не отступать перед бесами. Отрок тем временем выбил огонь, и отец Ираклид со свечой в руке выглянул в сени, другой рукой готовый наложить крестное знамение.

Из-за его спины смотрел Ратимир, на всякий случай с топором в руке. Однако в сенях не обнаружилось никого чужого, все было тихо. Даже лешева травина не показалась из укрытия, которое Ратимир ей устроил среди хлама. Но теперь он знал, что такое «повещует». Еще бы понять, что этот удар означал. Добрый знак или дурной? Думая об этом, он только к рассвету едва задремал.

Глава 9

Плечеевского боярина никто не будил: с рассветом Мирофа тихо убралась по своим делам к хозяйству, отец Ираклид – в церковь. Проснувшись, Ратимир обнаружил, что столбы света проникают сквозь оконце в избу и падают на пол прямо возле его лавки. Где-то снаружи тяпал колун, отроки Филка и Далец переговаривались во дворе, даже птицы тихонько посвистывали – не яростно и звонко, как весной, а нежно, прощально. Хотел подскочить и бежать к Агнее, но сообразил: утренняя заря давно миновала, теперь до вечерней спешить некуда. Поднявшись, неспешно привел себя в порядок. Вернувшаяся Мирофа накрыла завтрак: яичница на сале, хлеб, сыр. Предложила испечь блинов на сыворотке, но Ратимир, поколебавшись блины отложил и пошел к Агнее.

Хозяйка, как и вчера, была дома одна и возилась в огороде, вся разница, что Ратимир пришел пешком. Стукнул в ворота, и Агнея тут же вышла к нему. Пропустила гостя во двор, прикрыла дверь, выслушала сделанный вполголоса пересказ ночного происшествия и кивнула:

– Откликнулся Хозяин. На вечерней заре пойдем. Сыщем чего, но чего – я не знаю.

Сегодня она казалась даже более озабоченной, чем вчера. Тревожилась, чего-то опасалась. Ратимир, все более любопытствуя увидеть прочих членов этого семейства, бросил взгляд на избу, но там было тихо, чувствовалось, что никого нет.

– Где же все твои?

– Хозяин с дочкой снопы возят, сын со стадом ходит, – равнодушно ответила Агнея, но Ратимир чутьем знал: она стремится уберечь всех их от встречи с ним.

«Да что ж за муж и дети у тебя, что за чуды лесные?» – едва не вырвалось у него. Но Ратимир промолчал: если ее напугать, вовсе толку не добьешься. Однако так и видел затаившихся в избе чудищ – у кого на плечах коровья голова, у кого под рубахой волчий хвост или песьи ноги.

Однако, в ожидании вечера томясь бездельем на поповском дворе, – отец Ираклид уехал с требой55 в Родимовку, – Ратимир все же завел разговор с Мирофой. Та, хоть и робела поначалу, все же обрадовалась случаю поболтать с важным боярином из Плечеева и быстро с ним освоилась. Ратимир, хоть и был старше почти вдвое, при ближайшем общении показался ей не таким уж страшным и даже по-своему привлекательным.

– Что же у колдовки вашей, Агнеи, за люди в дому, что она их прячет? – допытывался Ратимир. – Чуды страховидные? Рогатые, хвостатые?

– Ой, ты скажешь, боярин! Люди как люди. Ермолай – мужик неразговорчивый, взглянет на тебя – насквозь пронзит. Он в селе-то редко бывает, все больше в лесу живет.

– А дочка у них какова? Одноглазка, трехглазка?

– Да что ты? Обычная девка. Коса знатная.

– Хороша собой?

– Да кому как… – Мирофа задумалась, вспоминая и пытаясь оценить смугловатое лицо Елесы и большие глаза под темными бровями. – Вроде миловидна, личико скромное, но в глаза взглянешь, о красоте забудешь, и вроде мороз по коже пройдет. Статью такая гордая, что твоя боярыня. Откуда бы взялось – простая же крестьянская девка.

– На мать похожа?

– Нет. На отца скорее. В глазах что-то такое у них… А ты ведь небось женат, боярин?

– Женат, само собой. – Ратимир ухмыльнулся: бабам вечно везде сватовство мерещится. – А сын у них как? Тоже ворожит?

– Ильяшка-то? – Мирофа засмеялась. – Куда ему! Собой хорош, как писаное яичко, а петый дурак!

– В пастухах же он – пастуху нельзя не ворожить! – Ратимир вспомнил плечеевского Петрилу, с важным видом проделывающего все нужные обряды при выгоне городского стада.

– Куда ему ворожить! Он стадо выгонит, ляжет под куст да и лежит! Безвреднее червя дождевого! Если б и мог что, так ленится. Агнея уж сколько раз бабам жаловалась, мол, послал бог сынка из тех, что говорят: жаль, не родился ты углом, об тебя бы хоть свиньи бока чесали. Только вот… – Мирофа поколебалась, будто старалась вспомнить что-то ускользающее. – Сказывают, будто он с лесными зверями говорить умеет, вот как с людьми. От кого слыхала… сказала б, да не помню.

Тот случай с медведем теперь был для нее как растаявший сон: помню что-то такое, а пересказать не могу.

Осмелев, Мирофа сама принялась расспрашивать. Есть разговор и поважнее Агнеиных детей – правда ли, что князь женится? На дочери Святослава вронского? А ты, боярин, ее видал? Собой хороша? А нравом какова? Шутка ли – наша будущая княгиня! Рассказывая, что знал об Апраксе, Ратимир даже немного смягчился и потеплел лицом: Иерофей сказал, княжна хороша, как солнышко, видно, что нравом добра и князя нашего любит. Свадьба… да вот уже скоро, а Лексана с Иерофеем без подарка для нее остались!

Слушая, Мирофа только ахала в умилении. Княжна вронская, вот это да! Вот о ком стоит поговорить, раз уж выпал такой случай. Что там Елеська! Только и хорошего, что коса…

Беседы эти помогли Ратимиру скоротать время, но все же осенний теплый день тянулся долго, и он, прихватив с собой Ивана и отрока Филку, отправился к Агнеиному двору, едва солнце стало клониться к дальнему бору. Агнея уже ждала его, одетая в серую плотную свиту и шерстяной платок для похода в лес. Никого из ее домочадцев Ратимир по-прежнему не увидел и не услышал.

Ратимир взял с собой коней, и Агнею подсадили за спину к Филке. На глазах у Милова – глаз этих оказалось множество, они таращились на чудное шествие из-за каждого плетня, от каждых ворот и у каждого оконца, – они проехали через село,