Читать книгу - "Соседи. Книга 1 - Катерина Драгомирова"

семью, и про увлечения, и про образование. Словом, наконец проявил интерес к ее жизни. И Уля как-то расслабилась в его присутствии. А вволю накатавшись на электросамокатах, нагулявшись по набережной, натрескавшись мороженого – пошла опять диета по одному месту! – насмеявшись над забавными историями из жизни пиарщика обыкновенного, разомлела окончательно.

Вадим словно немного иначе сегодня раскрылся. После выезда в чистое поле к парапланам до него, видимо, таки дошло, что не надо из себя никого перед ней строить – не поможет. И мгновенно стало проще. И понятнее. Они тогда вдвоем в город возвращались: Егор остался на второй заход, а Ульяна торопилась на пилон, да и у Вадима имелись планы на вечер. И по пути взахлеб, не замолкая ни на минуту, делились друг с другом впечатлениями. Уля рассказывала о том, как, оказывается, круто поваляться в траве вдали от городского шума и давящих стен, а он – о том, как, оказывается, круто покорять небо. За бабочек пятый уже, наверное, раз извинился. Довез ее до школы танцев, чмокнул в щечку и воодушевленный умотал в спортзал. Выяснилось, что спорт у него пять дней в неделю, по будням, но пятницу из-за инцидента с треклятыми насекомыми он пропустил и планировал отработать в воскресенье.

Сегодняшний вечер тоже тек на удивление неплохо. Ровно до тех пор, пока Уля, вконец разгулявшись и осмелев, не полезла на парапет, отделяющий набережную от Москва-реки. А потом – как в дурацких романтических комедиях: испугавшись резкого порыва ветра с воды, потеряла равновесие, начала падать, оказалась в его руках, загляделась на ямочки на щеках, утратила контроль над ситуацией и… И…

И вроде как у нее теперь есть парень, хоть она, озадаченная отсутствием искр в глазах и донельзя смущенная тем, как быстро осмелели его руки, и ляпнула про «не торопиться». Да, довольно напористый, но зато уверенный в себе, успешный, смелый, знающий, чего хочет от жизни и как это получить, очаровательно улыбающийся, периодами забавно подвисающий, не сказать, что покоривший ее глубиной мысли, зато очень симпатичный парень. Да, его многовато на нее одну, но ведь ни минуты не скучно… И…

И где фанфары по этому поводу?

«Поздравляю, Ильина, блин. „Откатить всегда успеешь“».

И концерт еще этот – ну как назло же! Все одно к одному! И стыдно себе признаться, что не последней причиной, по которой она не дала сегодня Вадиму от ворот поворот, является не только глубинный, по фактам не имеющий под собой веских оснований страх таки встретить сорокапятилетие в компании десятка Коржиков. Но пусть и со скрипом, но лишь благодаря Вадиму начавшее налаживаться общение с соседом. Не Уля ли, сидя у Юльки на кухне несколько недель назад, искренне возмущалась, утверждая, что выстраивать отношения с человеком лишь для того, чтобы к другому поближе подобраться – низко? А теперь на полном серьезе взвешивает все «за» и «против»…

Как легко и непринужденно, оказывается, моральные принципы задвигаются в самый дальний, самый пыльный уголок сознания, когда к стенке прижмет.

«Что же я за человек-то такой?»

Ульяна, наверное, надолго бы увязла в удручающих размышлениях на собственный счет, если бы не телефонная трель. Это мама звонила: разволновалась, что на часах десять, а дочь до сих пор не соизволила явиться. Ответив, что будет ровно через две минуты, Уля подорвалась с места и быстро зашагала в сторону собственного дома, благо идти там было метров пятьдесят. Краем глаза зацепила припаркованную у детской площадки «Ямаху» и поставила в голове галочку: Егор у себя. Влетела в раскрытую настежь дверь подъезда. В последнюю секунду вспомнила, что лифт днем не работал, а значит, придется подниматься по лестнице. Можно было бы, конечно, постоять и подождать: вдруг починили и приедет, но это же потеря времени, а там мама – и мама волнуется.

Лестницы Уля не любила.

Всего лишь на третий этаж.

«Ну он же, в принципе, неплохой, – размышляла она, перескакивая через ступеньку. Желание как можно скорее преодолеть несколько пролетов и оказаться в квартире подгоняло в спину. – Может, нужно поласковее с ним?..»

«Но ты ведь ничего не чувствуешь… Что изменится?»

«Тома спрошу… Нет, не вариант, он сказал, что в отношениях не шарит…»

«Какого черта?!»

Дверь, отделяющая лифтовый холл от общего тамбура, впервые за несколько лет оказалась заперта. Мысленно желая хорошего вечера людям, въехавшим в квартиру напротив их собственной несколько дней назад и пока не знакомых с правилами, которые устанавливались на этой лестничной клетке десятилетиями, Ульяна начала судорожно перерывать сумку в поисках связки ключей, нашла, вставила ключ в замок и даже успела повернуть… Как вдруг шейных позвонков коснулся теплый воздух, а в ноздри ударил тошнотворный запах – совсем чужой… Шлейф дешевого одеколона вперемешку с удушающим амбре перегара и обильного пота. Мутное, липкое осознание, что за спиной у нее сейчас вовсе не соседи, пришло стремительно. А в следующую секунду широкая влажная шершавая ладонь запечатала рот, сумка грохнулась на пол, вторая ладонь перехватила запястья, и сознание спуталось. Оглохшая, ошалевшая, перепуганная насмерть, Уля оцепенела: собственное тело перестало ощущаться в то же мгновение, внутренности сковал истый ужас, а мозг парализовало. В черепушке билась единственная мысль: «Мама…» Голова не могла принять решение. Сопротивляться?.. А вдруг у него нож?.. Позволить ему делать, что хочет, и сохранить жизнь?.. Нет, не позволит… Попыталась заорать, но рот надежно заклеили. Попыталась дернуться под весом чужого тяжелого тела, что, навалившись на ее собственное, придавило к холодной металлической двери – и не могла шелохнуться.

«Господи, кто-нибудь…»

Свистящее дыхание опаляло шею, ухо, пахло кислым, пахло гниением… Грязью… Грязь прилипла к ней повсюду. Происходящее походило на ночной кошмар, но почему тогда ей не удавалось из него вырваться?

Это не кошмар, это реальность, в которой… А там – мама!

И вдруг – все прекратилось. Хватка ослабла, давление тонны исчезло, чужака словно оторвало от нее, отбросило. Воздух поступил в легкие, и Уля, каждой клеточкой тела ощущая колотящую ее дрожь, вместо того чтобы орать, вместо того чтобы со всей дури рвать на себя ручку двери и бежать, пока есть такая возможность, резко развернулась к стоящему сейчас за ее спиной. Здравый смысл и ватный мозг победило непреодолимое желание врезать этому ублюдку по яйцам. Каблуком, с хорошего замаха! Взгляд заметался по перекошенным яростью и испугом гримасам, по рукам, ногам, курткам, волосам и уперся в приставленную к кадыку рослого мужика сталь перочинного ножа.

За нее врежут, вот-вот.

– Домой иди… – процедил сосед сквозь зубы. – Быстро.

Оцепенение и не думало уходить, а теперь еще и ноги, налившись свинцом, к полу приросли. Егор что, глотку ему сейчас перережет? Если верить выражению этого лица – может… Такой исход, если выражению этого лица