Читать книгу - "Соседи. Книга 1 - Катерина Драгомирова"

– Егор, не надо… – прошептала Ульяна еле слышно. Язык заплетался.

«Не надо… Убери…»

– Домой! – не сводя глаз с прижатого к стене мужчины, рявкнул он. Рявкнул так, что несвежая штукатурка должна была бы посыпаться; так, что сердце ухнуло и провалилось в пятки – неизвестно, который раз и за какое время. Так, что сковавший ее ступор спал. – Быстро, сказал!

Кое-как нащупав трясущейся рукой ручку, Уля схватила с пола сумку, юркнула в тамбур, долетела до собственной квартиры и замерла под дверью истуканом. Коленки подкосились.

«Стой…»

А дальше-то что? Что сейчас будет? Там мать. Если мать сейчас узнает, что ее дочь только что чуть не стала жертвой насильника, придется вызывать скорую, причем не Ульяне. Если мать сейчас узнает, то… Уля вообще из дома больше никуда не выйдет. Никогда. Господи… А там – Егор! И надо звонить в полицию! Срочно звонить в полицию! Но не при маме же! Какой там номер? Как можно дожить до двадцати четырех лет и не знать номера полиции? 02? 03? 01? 112? В каком мире она живет?

Или не звонить? А вдруг он эту скотину и впрямь изувечит и из-за ее звонка огребет проблем? Ведь как ни крути, сама-то она физически не пострадала… А если наоборот: он сам сейчас пострадает из-за того, что у него соседка – такой тормоз?! А если…

Телефон в руках ходил ходуном, даже разблокировать его с первой попытки не выходило. Перед глазами плыли темные пятна, экран дергался, за набирающим силу шумом в ушах не удавалось различить ни того, что происходит у лифта, ни того, что происходит в собственной квартире, а там же мама, мама там… Ждет!

Стоило подумать о маме, как экран засветился входящим. Она звонила. Сколько времени прошло? Переведя взгляд на часы, Уля ошарашенно осознала: всего пять минут с момента предыдущего звонка, хотя казалось – целая вечность. Две минуты она шла до двери, не меньше чем полминуты провозилась с замком, наверное, минуты две сидит под дверью и страшно тупит… Еще какое-то время у Егора ушло на то, чтобы выпереть ее из холла в безопасное место. Выходит, что… В голове не укладывалось, что… Что… Все произошло за несколько секунд, так, что ли?.. Палец автоматически нажал сброс и набрал сообщение: «5 сек». Как войти домой, делая вид, что просто долго ждала сломавшийся лифт, Ульяна не представляла. Мозг возвращался в рабочий режим, издавая ужасающий скрежет.

Егор и мама появились в тамбуре с разницей в минуту. Всклоченный сосед – со ссадиной на скуле – ввалился в общий коридор, зафиксировался на Ульяне, в несколько шагов преодолел расстояние, оглядел ее сверху донизу и мрачно изрек:

– Пошли в ментовку.

Уля яростно замотала головой. В какую еще ментовку? Если они сейчас пойдут в ментовку, то наверняка застрянут там на час или два, а маму за это время ну точно инфаркт хватит! Это ж надо будет прежде объяснить ей причины, сказать, что… Что на нее только что напали…

«Боже, у тебя куртка порвана! И костяшки – сбитые, красные…»

– Он же ничего… не успел… – сдавленно пробормотала Ульяна, молясь, чтобы за дверью их разговора не услышали. Дверь у них добротная, шумы глушит, но мало ли. – Что ты собираешься им доказывать?

– У меня там приятель, по прошлым грехам знакомы, – тут же парировал Егор. – Пошли. Никому ничего доказывать не придется. Примут заявление, обязаны. Этой суке удалось слиться, но рожу его я щелкнул на память. Нельзя так это оставлять.

«Нет!»

– Нет, я… Я сейчас не готова. Только маме, пожалуйста, не говори…

«Боги, это я в который раз уже тебя прошу? В пятисотый?»

Егор посмотрел на нее странно, очень странно. Как на умалишенную и в то же время сочувственно. Еще раз оглядел с головы до пят, с пят до головы. Во взгляде легко считывалось: «Какого черта ты одна по ночам шарахаешься? Где Стриж?!» Ульяна могла поклясться, что даже интонации расслышала. Однако вслух он произнес немного другое:

– Хочешь гулять в такое время, купи себе перцовый баллончик. Дебилов вокруг полно. Ты как в целом, в порядке?

– Да… Не успела толком испугаться… – пролепетала Уля. Вот это вранье! Высший пилотаж, даже глазом не моргнув. Впрочем, на лице его все было написано: не верит. – Спасибо тебе.

Теперь ответный взгляд, без всяких сомнений, сообщал следующее: «Глаз да глаз за тобой нужен!» Он даже не пытался скрыть хода своих мыслей.

– У тебя там… ссадина, Егор…

«Какой ужас!» – последовал молчаливый язвительный ответ.

– У тебя всегда с собой нож?

«У тебя всегда с собой телефон?»

Впрочем, кажется, на этот вопрос он собирался все-таки ответить, рот уже открылся, но тут замок щелкнул и мама – с перекошенным от волнения лицом и крепко зажатой в руке трубкой – возникла в дверях их квартиры. За те несколько секунд, что их обоих сверлили взглядом-рентгеном, подмечено, без всяких сомнений, было абсолютно все. Уля видела: матери эта картина ох как не понравилась. Нет, не понравилась – не то слово: выглядела мама так, словно все ее ночные кошмары сбывались в эту самую секунду.

– Здрасьте, теть Надь… – сдержанно поприветствовал маму Егор. – Как здоровьице?

Скорость, с которой он накинул на собственное лицо беспечно-равнодушное выражение – буквально через полсекунды после того, как распахнулась дверь, – поразила. Поразило внезапное осознание, что ему удалось выкинуть этот номер, несмотря на довольно-таки сильные эмоции, которые он только что и не думал прятать. И как часто он к этому финту прибегает? Что за черт? С кем она стенку делит? Почему сама так не умеет?

– Привет, мам. Еще минуточку… – пробормотала Ульяна, чувствуя, как под сканирующим взглядом холодеют ладошки.

«Не смотри на него так! Это из-за меня все! Боже…»

– Добрый вечер, Егор, – сухо поздоровалась мама. – Уля! Ты почему телефон не берешь?! В могилу меня решила свести?

«Вот об этом я тебе и говорю! – вскинув на соседа глаза, взмолилась она. – Видишь, как легко ее в могилу свести!»

«Вижу».

– Мы тут… Заболтались, мам. Я сейчас. Иди.

Егор нехотя кивнул, подтверждая сказанное, но сам не проронил ни звука. Вот точно таким взглядом он на нее смотрел, когда она за компанию улизнула со двора на заброшенную стройку. Там он ее через час или даже полтора и нашел – в обществе Юльки и ватаги Юлькиных поклонников, всем по восемь, шила в одном месте. Вот точно так смотрел. Взглядом, сообщающим, что это чересчур даже для него. Взглядом, в котором две мысли – «Слава тебе Господи, ребенок в порядке!» и «Маме не скажем, за это я тебе сам всыплю!» – прекрасно дополняли друг друга.

– Ульяна, домой, – холодный, требовательный тон матери не оставлял ни единого шанса – ни на то, что она уйдет