Читать книгу - "Соседи. Книга 1 - Катерина Драгомирова"

вцепилась ему в предплечье и все, дальше ни в какую. И по сей день, стоит подумать о высоте, вспоминается хлещущий в лицо ветер, нарастающее головокружение, липкие ладошки, подкосившиеся коленки и охватившая ее тогда паника. Но никогда в жизни она не могла даже помыслить, что эти воспоминания до сих пор хранятся не только в ее черепной коробке. До этого момента не могла подумать, что добровольно поднимет их на поверхность.

Вадим вопрошающе взглянул на Улю:

– Ты же не против такого расклада?

Уля яростно замотала головой. Нет, она совсем не против такого расклада! Всеми фибрами души она толька за! Есть вещи, которые останутся для нее недоступны, и любование землей с высоты птичьего полета – одна из них. Вот только… Она-то останется в безопасности, а они?

– Тогда, – Чернов подошел к «Ямахе» и начал изымать из прикрепленной к сиденью сумки содержимое: фотоаппарат, тот самый пакет из кафешки, бутылку воды и туго свернутый тонкий плед, – пойдем, я вас познакомлю с народом, и будешь предоставлена сама себе. Наслаждайся.

– Чем? – глупо переспросила Ульяна.

– Жизнью, конечно, – ответил сосед слегка удивленно. – Чем же еще?

– А вы будете наслаждаться ей… там?

«Наслаждаться, рискуя?»

Егор вновь усмехнулся, одним краешком губ:

– Мы – там, ты – тут. Жизнь одна, она слишком коротка, слишком богата на возможности и она – здесь и сейчас. Зачем позволять отведенному тебе времени утекать песком сквозь пальцы? Когда-нибудь, может завтра, она закончится. Так что – там или тут – бери все.

Ульяна зависла. А ведь эту смутно оформленную в собственной голове мысль она сама гоняла туда-сюда последние недели, думая о том, что ничего толком о жизни и окружающих людях не знает, что упускает что-то важное, сидя дома и глядя в окно. Злясь на маму, отвоевывая у нее право жить так, как ей самой хочется. И в то же время страшась, не понимая, как подступиться, откуда начать восхождение по этой лестнице. И вот перед ней стоит ее сосед и задвигает о том, что жизнь – здесь и сейчас, насыщенная в любую минуту, разнообразная. Лишь посмотри вокруг себя, увидь ее возможности и возьми то, что подходит именно тебе.

Видимо, если действительно искренне хочешь, тебя направят. Вселенная словно сама подсказывает путь. Словно спрашивает: «Ну, все думала, как начать?» – и сама же отвечает на заданный вопрос.

Не зря поехали.

– Малая, ты же фотоаппарат в руках держала? – Егор сунул ей в руки увесистую «зеркалку». – Если тебе наскучит валяться на травке, можешь попробовать. Тут все просто, есть авторежим, но это скучно, так что покрути настройки. Объектив – зум, на приближение-удаление.

«Вот так просто доверяешь?»

Да, вот так просто доверяет. Никаких поучений, увещеваний и просьб обращаться с техникой аккуратнее – через пять секунд Егор уже забыл, что отдал в руки неумехи свое добро. Через десять минут они пересекли часть поля, подошли к парапланеристам и Егор быстро представил их друг другу. Через пятнадцать одна девчонка примерно Улиного возраста уже взяла ее в оборот, взахлеб рассказывая о невероятных ощущениях, захлестывающих в момент, когда ноги отрываются от земли и параплан несет тебя ввысь в потоках воздуха. Объясняя, как устроен летательный аппарат, демонстрируя ей гигантский купол, воздухозаборники, ряды ярко-красных и ярко-зеленых строп и прочные крепления. Поясняя, что старт может быть прямым и обратным – в зависимости от силы ветра. При слабом ветре или штиле, как сегодня, выполняется прямой старт, при сильном, соответственно, обратный. Ульяна критически рассматривала обмундирование, и пусть голова понимала, что выглядит оно надежно, сердце продолжало сжиматься от страха при мысли, что в воздухе может случиться что угодно. Например, ветер сменит направление. Или тучка набежит.

– Смотри, – кивнула Лиза, так звали девушку, куда-то в сторону. В отдалении в небо на лебедке поднимался парапланерист, и с такого расстояния угадать в нем соседа можно было лишь по лазурного цвета джинсе. – Видишь, как легко и непринужденно выглядит? Часов тридцать налета с нашим клубом у него уже есть, поэтому. Раз – и в небе. А совсем новичкам только в тандеме, конечно.

– И какова… статистика? – нервно сглотнув, задала Ульяна вопрос, волнующий ее с самого начала. Метрах в десяти от Ули, сосредоточенно внимая каждому слову инструктора, к старту готовился Вадим.

– Чего? Смертей? Современный параплан очень надежен, количество пострадавших при езде на мотоцикле превышает число пострадавших при занятиях парапланеризмом в несколько раз, – уклончиво ответила Лиза, и Ульяна подумала: «Час от часу не легче…» – Не все так страшно, но риски, разумеется, есть. Они есть везде. Важны тренировки, причем тренировки в неспокойном воздухе. С опытным инструктором рисков нет. А сегодня еще и погода идеальная: солнечно, тепло, можно поймать восходящие потоки.

– А высота какая?

– Ну, Егор метров на восемьсот наверняка пойдет, а второй… Для начала на пятьсот-шестьсот поднимем.

«Восемьсот метров, господи! Каково это?»

Еще немного поговорили, а пока говорили, и Вадима отправили. Раскинув плед и улегшись на нем звездой, благодаря уверенному тону Лизы кое-как успокоившись, Уля неотрывно следила за кружащими высоко в небе парапланами. Картина притягивала взгляд: так высоко, со стороны полет выглядит спокойно и плавно… Медитацией в бездонной вышине. Наверняка там, в небе, стоит полная тишина. А может, наоборот, купол, треплемый порывами ветра, создает невообразимый шум. А как земля выглядит с пятисот метров? А с восьмисот? Что чувствуешь, находясь там, паря под крылом? Восхитительное чувство свободы? Конечно, свободу – все они здесь за этим. Человек всегда мечтал летать, как птица. Ей не испытать.

Где-то в глубине души Ульяна чувствовала зависть – к смелым людям, которые берут от жизни все, что она дает. Сама она так не научилась. Может, это пока? Может, у нее еще все впереди? Может, если небо не ее случай, то море – ее? Мелькнула, завертелась волчком и, трусливо поджав хвост, сбежала озвученная Егором шальная мысль: «Может быть, когда-нибудь…»

Поняла, что не удержит собственное любопытство в узде и закидает парней вопросами по возвращении на землю. Поняла: какие цветочки? Вот что надо хотя бы попытаться сфотографировать, пусть только спустятся пониже! Ощутила, как внутри в очередной раз что-то замкнуло, щелкнуло и отпустило, закрыла глаза и попробовала на секунду представить себя там… Ладошки вновь мгновенно взмокли, в животе что-то сладко провалилось, ноздри судорожно втянули воздух, и рецепторы ощутили запах разнотравья. Вот что он имел в виду, когда говорил о том, что жизнь – здесь и сейчас. Жизнь – в моменте, просто поймай его. Кто-то ловит момент в далеком небе, а кто-то – валяясь в высокой траве, мечтая однажды переступить через заложенные матерью-природой страхи, чувствуя в животе щекотку одних лишь допущений, благословляя каждое мгновение здесь, на земле. Отпуская фантазию в полет…

Может быть…