Читать книгу - "Соседи. Книга 1 - Катерина Драгомирова"

позавтракать, и я ей сказал, что ты звал заглянуть. Так она полвитрины и вынесла. Без понятия, что там, но точно съедобно.

Перевел взгляд на соседку. Второй раз уже от голодной смерти его спасает, и второй раз подгон оказывается как нельзя кстати. В холодильнике снова шаром покати: про еду он в заданном себе ритме забывает напрочь, а на этой неделе вообще кусок в горло не лез. Нюх у нее, что ли? У них с Коржом это семейное? Может, не так уж все фигово, как ему с минуту назад показалось? Вопросов – тьма-тьмущая, и каждый наверняка легко читается на лбу.

– Это «спасибо» за помощь… с бабочками, – буркнула та, отводя взгляд. – «Ах, вон оно что… Пожалуйста. Принято». – Но знайте, просто на всякий случай, что мама нам не поверила.

Вадик замер на месте, оглушенный новостями. Или пониманием, что про его неудавшийся сюрприз еще долго будут помнить. Или, что всего вернее, осознанием, что влип он по самое некуда.

– И что же нас… спалило? – пробормотал Стриж, переводя недоуменный взгляд с одного на вторую.

– Перевернутая вверх дном аптечка на кухне и пузырек с нашатырем в большой комнате. Так-то легенда была гениальной, почти выгорело… Ты, Вадим, можешь не особо волноваться, твоя репутация не пострадала так, как вот его, – кивнула Уля на Егора.

«Моя? А что, от нее еще что-то осталось?»

Какая потеря, в самом деле… Он так старательно пять лет разрушал свое реноме в глазах окружающих, с таким яростным ожесточением отталкивал от себя всех, с кем успел выстроить какие-никакие отношения, что новости о том, что осталось еще чем разочаровать, и впрямь стали новостями, но ровным счетом никаких уколов совести не вызвали. Нечего там уже терять в любом случае.

– Мне не привыкать, – равнодушно пожал Егор плечами. – Думаю, список моих «заслуг» в голове теть Нади и так должен тянуться до линии горизонта. Кофе будете?

Малая криво усмехнулась:

– Какая прозорливость. Так и есть – тянется… Будем.

– И каковы наши новые регалии? – уточнил Вадим осторожно, проходя на кухню следом за Егором. Явно беспокоило его, что так стремительно в немилость к матери впал. Это Стриж еще наверняка не в курсе, как теть Надя над чадом своим ненаглядным всю жизнь трясется. «Как царь Кощей над златом чахнет»[39].

«Да, попал ты, приятель. Это тебе не Машу-Дашу-Глашу окучивать. Может, все-таки передумаешь? Еще не поздно».

– Егор теперь еще и сказочник. А ты, – Уля ткнула Стрижа пальцем в грудь, – ты… Ой, ладно, неважно. Но придется постараться, чтобы исправить.

– Ну а ты кто? – усмехнулся Егор. – Пошатнулась твоя безупречная репутация, да?

Вместо ответа малая закатила глаза к потолку. Сам, мол, подумай. Расчет был, видимо, на царившее между ними в лохматые времена взаимопонимание. А чего тут думать? Тут как день все ясно: если легенда не проканала, значит, влетело малой как пить дать. Ее с младых ногтей воспитывали в принцессы. Не его дело, конечно, кто кого как воспитывает, у каждого свои методы. В его семье тоже границы допустимого с самого начала очерчивались предельно четко и ясно, но волю жить и набивать в процессе собственные шишки никто подавлять и не думал. Судя по недовольному лицу и тону малой, «принцесса» от короны своей наконец устала. Бунт на корабле поднялся: огребла, однако вместо того, чтобы послушно исправляться, опять с шалопаями всякими якшается.

Но предупредить на всякий случай стоит:

– Обратной дороги нет.

– Дороги к статусу «идеальной дочери»? Пусть теперь кто-нибудь другой ее ищет, – раздраженно протянула Ульяна, озираясь по сторонам. – Давно было пора.

«Ты сама это сказала».

И все же – все же видно: хорохорится. Пытается звучать так, словно ее и впрямь мало волнует, как в дальнейшем сложатся отношения с мамой, а у самой глаза водой блестят. Люди прилагают все силы, чтобы казаться сильнее, чем есть на самом деле, он и сам со своей маской разве что не спит – это понять можно. И все-таки домашним, выросшим в тепличных условиях детям выход из зоны комфорта должен даваться куда сложнее.

– Да ладно. Мать у тебя нормальная: поворчит и оттает, – стараясь, чтобы собственный голос звучал как можно увереннее, ответил Егор. – Сколько я ей нервов за это время потрепал, и ничего – все так же готова помочь в любую минуту.

Уля промолчала: то ли согласилась, то ли, наоборот, не согласилась с озвученной мыслью. Взгляд скользнул по наполовину пустой миске.

– Коржик, кс-кс-кс! Иди сюда, предатель, я знаю, что ты тут! – И, чуть помолчав, добавила уже гораздо тише: – Дома-то тебя нет…

«Предатель» не спешил появляться на зов, хоть и прятался действительно здесь. Если определять точные координаты, дрых в ранее принадлежавшей матери с отцом спальне, растянувшись палкой колбасы поперек одеяла. Но подсказывать малой путь Егор не станет. Дверь туда вечно закрыта, туда он не пускает забредших в его квартиру зевак; порога той комнаты не переступила и не переступит ни одна девушка. И не потому, что постель никогда не убирается, не потому что по сравнению с остальной территорией там царит легкий бардак, а потому, что должны быть у каждого человека места, принадлежащие ему одному, места, спрятанные от любопытных глаз, места, в которых от чужих глаз можно спрятаться и спрятать. Нора, грубо говоря. В этой квартире, представляющей собой по большому счету проходной двор, нора находилась во второй спальне. Вот уж куда вход гостям будет заказан на веки вечные. И Коржу до понедельника тоже был. Но в понедельник кот ту дверь просто вынес, скребся под ней как ненормальный, словно от того, впустят или нет, зависит его жизнь. И вот уже неделю как спит только там, независимо от присутствия или отсутствия хозяина квартиры в непосредственной близости. И да, стоит признать, что наличие рядом живой тарахтящей, вибрирующей души сильно облегчает существование.

Не дождавшись явления царя народу, Уля забавно поджала губы, покосилась с подозрением и молча вопросила: «Признавайся, что ты с ним сделал?»

– Сдристнул уже наверняка через балкон. Гостей-то он у нас не любит, – склонив голову, вбросил крючок Егор. Выключил кофемашину, протянул первую чашку Вадиму, вторую – его спутнице и тут же начал выгребать на стол содержимое пакета. Да тут и правда полвитрины. Одних круассанов шесть штук: с ветчиной и сыром, с шоколадом и, если судить по весу, классических. А еще какой-то салат, сэндвичи, бейглы с рыбой… На неделю.

Вот же ж!

Между тем малая мгновенно попалась на закинутую удочку: уставилась на него и сощурила глаза, явно размышляя, стоит ли на эту агитацию отвечать. Ну, пусть думает. Собственница. Зато от тягостных мыслей отвлеклась.

– Кстати, о балконе, Рыжий, – Вадим оторвался от кофе и подал голос. – Я ведь в прошлый раз на секунду поверил, что